Последний секрет.

Также осталась фляга с водой, к которой я тут же приложился, и мой запас вяленого мяса, что я взял в лагере, дабы не жевать соленую рыбу на судне. Мясо я тут же выкинул и прикинул мой будущий путь, который ближе не стал. 

Плот уже почти утонул, и я оставил ему ещё и куртку, что, промокнув, стала слишком тяжелой. В кармане куртки я вдруг нащупал что-то, и достав чуть не упал с плота. Это был единственный оставшийся черный кристалл. Раст, наверное, засунул его мне в карман, в суматохе. Похоже на прощальный подарок… 

Не став ждать, пока плот потонет, я отправился в путь, сначала медленно, разминая ноги, а после размеренно наращивая темп.

 Я благодарил Анаэля за то, что хранил меня весь проклятый день, спас меня от проклятия, убийц Лумора, скримора, и теперь я молил его помочь мне ещё немного. 

 Я плыл, старательно экономя силы, сосредоточившись лишь на правильности моих движений, стараясь не думать, сколько мне нужно преодолеть. Движения мои были плавными и сильными, я рассекал воду, целеустремленно направляясь к береговой линии на горизонте и представляя себя стрелой, пущенной матерым лучником.

Вскоре солнце стало клониться к закату, а берег оставался всё таким же далеким, как и прежде. В груди вновь появился противный холодок. 

Через час беспрерывной гребли, я дал себе отдохнуть, полежав на спине, а после поплыл опять.

Когда солнце достигло горной гряды, за которой намеревалось скрыться, меня разрывали два чувства, - я был рад, что мог разглядеть ту самую гряду вдали, а это значило, что я всё же приближаюсь к берегу, и я небезосновательно боялся, что, при наступлении ночи, я могу замерзнуть в море.

Я старался не обращать внимания на усталость и ноющие мышцы, продолжая свои движения, и уверяя себя только в одном, - я стрела. 

Стрела, что взмывает ввысь, радостно и легко. 

Когда солнце зашло, и на небе стали появляться звезды, и Лу’на, она увидела меня также качающимся на соленых волнах, вдали от земли. 

Холод подступил быстро, сковывая меня, и заставляя чувствовать, как конечности деревенеют, отказываясь подчиняться.