Последний секрет.

Я ощутил, что собираюсь терять сознание от тошнотворного вида, но Неро подстегнул меня, как иногда делал в битвах, и я вновь заставил себя встать. 

Я было достал клинок, чтобы попробовать перерубить лапу, что пробила палубу, но один из моряков опередил меня. Он подскочил к клешне и с размахом ударил морским топориком по ней, но клинок отлетел от твердого панциря со звоном, а скримор похоже даже не ничего почувствовал. 

Анаэль, как его убить? 

Я опять вскочил, и побежал дальше, оставив лапу и храброго моряка позади.

Палуба была скользкой от зеленой жижи, ноги разъезжались в разные стороны, но я решил больше не падать и не останавливаться, и уже видел поблескивающие острые лезвия гарпунов. 

Тогда-то меня и посетила мысль, что охладила мой пыл, - а что я буду делать с гарпуном? 

Что, попробовать загарпунить скримора? Чудище, что больше корабля? 

Пронзить им его брюхо? Даже если бы получилось, не думаю, что это была бы смертельная для чудища рана… 

Когда гарпуны были совсем близко, я ещё не знал, как мне ими воспользоваться, но мне и не пришлось.

 

Что-то невероятно сильное обхватило мой торс и грудь, и сдавив до хруста кости, начало тащить вверх. От дикой боли я попытался закричать, но грудь сдавило так, что вышел весь воздух из легких и я мог лишь глупо сипеть. Черный жгут-усик обвил меня железной хваткой и подкинул высоко в воздух, над судном, заставляя барахтаться в его путах, в ожидании смертельных тисков клешней.

 

Когда я понял, что завис высоко над поверхностью воды, и что оказался на месте бедолаги, которого на моих глазах перекусили надвое, то решил незамедлительно действовать и не разделить туже участь. Ощущение было такое, что я стоял в очередь на казнь, и теперь подошел мой черед сложить голову на плаху, - все казалось ненастоящим, как будто все происходит не со мной, как будто я сплю или травлю байку, и мысль, что я сейчас умру в конвульсиях, никак не хотела прижиться и стать реальностью.

Меня несло на огромной скорости, то подкидывая, то резко отпуская, как игрушку в руке у шаловливого ребенка, и единственное, что подстегивало меня в этом воздушном водовороте, это боль, которую приносили мне жгуты и нехватка воздуха. 

Когда меня подняло вверх, я инстинктивно покрепче обхватил рукоять меча и мне удалось не выронить его, так что шанс выжить у меня был, и я не преминул им воспользоваться.