Кыз-Жибек и белые птицы

Мрачно здесь было — ели по крутым склонам, по дну ущелья рокочет мелкий злой поток. Поодаль от речки увидел он юрту — темную, словно бы закопченную. Не было никого, лишь кружил в небе беркут. Бекежан привязал коня у покосившейся коновязи и вошел в юрту. Снаружи было холодно, на усах намерзали льдинки, а в юрте было жарко от очага. Над очагом висел котел, в котором булькало вкусно пахнущее варево. 

— Чего встал, герой? — раздался старушечий голос. — Садись, гостем будешь.

Бекежан сел, куда указали. Хотел поздороваться, да на слове "ассалам" язык прилип к гортани.

— Не нужен мне твой салам, герой, — захихикала старуха. — Но похвально, что о вежестве не забываешь.

Бекежан привык к полутьме и разглядел, наконец, хозяйку юрты. Сухая старуха в черном чапане и черном платке-жаулыке, чапан богато расшит золотом, на груди ожерелье во много рядов, золотые монеты нанизаны рядом с уродливыми костяными бусинами, волчьими клыками, птичьими когтями и человеческими зубами.

Перед старухой стояло золотое блюдо, она брала с него руками куски мяса и отправляла в рот.

— Тебе не предлагаю, — сказала старуха. — Не по тебе еда. Баурсаки тоже — на человечьем жиру зажарены. Говори, зачем пришел.

— Говорят, ты все знаешь, — сказал Бекежан. — Подскажи, как избавиться от Тулегена из жагалбайлы.

— Что тебе до него? — старуха прищурилась.

— Женился он на Кыз-Жибек...

 — ...а ты сам ее хочешь? Понятно.

Старуха утерла рот, смахнула с блюда кости и недоеденную человечину, провела по краю измазанными в жире пальцами. Засветилось блюдо, словно окно распахнулось — показалась степь. Только не заснеженная, а такая, какой она бывает по весне. Бекежан вгляделся пристальней и узнал место — берег озера Кособа.

— Запомнил? Жди его там на исходе весны. Если не приедет тогда — то не приедет никогда. 

— Это я бы и сам догадался там ждать. У меня только шестьдесят жигитов, а у этого щенка восемь десятков было, как приезжал он свататься.

Старуха мелко захихикала.

— Знаю, привез ты с собой золото. Отдай его мне — и твой соперник приедет один.

— Один? — не веря, повторил Бекежан. — Как же это...

— А так! — старуха вроде и не вставала с места, но вдруг оказалось, что она нависает над Бекежаном. Никого не боялся Бекежан, все кругом величали его батыром, во многих стычках бывал, с калмыками воевал — не было страшно. А тут испугался.