Все бури

Невозможно было допустить, чтобы жертва была напрасна — и следовало добудиться мира. И также невозможно было допустить саму жертву! Майлгуир взял Мэренн в жены! И сделал это не ради шутки — он полюбил свою королеву.

Да, слова предыдущего предсказания говорили о том, что только любовь и жертва снимет упавшую на мир Нижнего тень, вдохнет в него жизнь, магию — и ши перестанут умирать от истинной любви. Но сколько жертв уже было — и все они были напрасны.

Волчий король отошел к дереву, отказался от еды и питья. Скорбно было осознавать, что никакое знание не живет вечно даже среди бессмертных.

Он прошел между коней, погладил стреноженных скакунов, делясь взятой в Грезе силой.

Успокоившиеся ши в расступившемся тумане, при свете ясной луны, встали на ночлег. Волки спали вповалку, как обычно на переходах. Однажды король так застал брата посреди целого лежбища. Тот лежал в центре, обнятый со всех сторон, согретый и оберегаемый, и все грелись об его лимонную ауру, как о ночное солнышко.

Двое стояли на страже, и король махнул рукой, приказывая им отдохнуть. Все равно не заснуть до утра, да и неплохо бы подумать, что он скажет Ллвиду, заявившись в разгар праздника, когда все регалии ничего не значат, а сам король Благого Двора имеет не больше прав, чем самый обычный волк.

Он подбросил дров в костер, наблюдая за взлетевшими в черничное небо оранжевыми искрами.

Истово стрекотали кузнечики, забивал ноздри запах земли и поздних осенних цветов, печально лила свет полная луна, снова напоминая о Мэренн.

— Спать всем, — выговорил Майлгуир стражникам, которые переглядывались, а с места не трогались.

Один поднес теплое одеяло, другой — кружку с горячим напитком. И только тогда неуверенно улеглись рядом с товарищами.

Ничего не угрожает им сейчас рядом с тем местом, где показался сам Кернуннос. Майлгуир вспомнил все слова, что ему сказало воплощение его мира.

Мир воспринимался по-новому. Усталость, боль и долг не исчезли, но пламя жизни пылало в сердце, звало вперед, раскрывая крылья.

Значит, все верно. Все может быть… Когда же он перестанет обманывать сам себя? Видимо, никогда. Те слова любви, что он говорил Мэренн, овеществились. А она любила его. И среди праздника любви, будучи в законном браке, они неоднократно это повторили.

Значит… Майлгуир выдохнул осторожно, сдерживая злость.