Все бури

Мидир встал, попятился, не поднимая головы, а когда звон уже без голоса прекратился, отвернулся. Каждый шаг к опушке давался все тяжелее и тяжелее.

Тянуло хвоей и землей, смолой и сухим теплом прогретого воздуха. Тут всегда солнце и всегда весна в то мгновение, когда она вот-вот перейдет в лето. Только это мгновение длится вечно. Как тут хорошо и спокойно, как не было ему уже давно.

Может, остаться?..

Сморщил любопытную мордочку Мэллин, поджал обиженно губы Джаред. Потянула тревогой потери алая преданная душа Алана, затрепетало где-то в непроглядной тьме бордовое пламя Мэренн.

Камень в руке нагрелся, напоминая о жизни и о долге.

Значит, сегодня он вернется.

Препона между мирами словно не хотела выпускать наружу. Тянулась, но никак не рвалась, а ведь при входе была не толще паутины. Грудь уже требовала вдоха, ненужного в Грезе, в горле царапалось — и Майлгуир прорвал границу, упав на нее всем весом, прокатился уже по Светлым землям.

Волки облегченно вздохнули и заговорили разом:

— Как вы?

— Мой король, мы следуем в Укрывище?

— Вы узнали, королева Мэренн там?

— Не уверен, — Майлгуир постучал по плечу ближайшего волка.

За что Майлгуир всегда терпеть не мог предсказания, так это за их размытость и неопределенность. Королю Степи когда-то предсказали, что он умрет от коня. Он тут же отдал любимого скакуна в табун, шарахался от всего, что передвигается на четырех ногах. В итоге умер от яда в крепкой настойке, зовущейся «Три коня».

Кого не убережет слишком много терявший Джаред, тревожило временами. От какой женщины грозила смерть шалопаю Мэллину, волчьему королю тоже думать не хотелось.

Ясно было одно. Если его вызвал сам дух Нижнего мира, значит, Мэренн обращалась к друидам. Даже при том, что она любила Майлгуира, сделала она это не ради него, что немного злило, и в то же время заставляло уважать свою гордую волчицу. Мэренн пошла на жертву ради того, чтобы Проклятие могло упасть. Ради мира и — да! — ради самого Майлгуира в этом мире.

И ничего, что эта любовь грозит смертью Мэренн.

Раздосадованный Майлгуир ударил по стволу ближайшего дерева, ударил без злобы, но изнутри глухо заворчал спящий вудвуз. Знак одновременно слишком плохой и хороший, чтобы на что-то надеяться! Мэренн пожертвовала своей искрой, своей душой, отдавая сразу, лишь за возможность изменить мир ши.