Все бури

Но слишком долго художник трудился над глазами владыки. Майлгуир, когда Фаррел совсем утомил его «приданием невиданной глубины и сияния лику», заметил не без ехидства, что неблагие могут изобразить даже летний зефир, и, очевидно, художник из Дома Неба решил догнать их в мастерстве. Фаррел, сверкнув ярко-голубыми глазами, поклялся, что у него все получится: и нарисовать воздух над цитаделью, и передать черный блеск очей Майлгуира – тоже! Поклялся и продолжал часами сопеть за своим мольбертом.

Откровенно выгонять принца из Черного замка в Соколью высоту Майлгуиру не хотелось, как не хотелось лишний раз ссориться с Джалрадом, правившего Домом Неба вот уже одно или два тысячелетия.

Да-да, ровно столько, сколько упало Проклятие, и не ведающие ошибок в счёте обитатели Светлых земель нарочито обходили точное указание на это время. К тому же сегодняшнее спасение непутевого, сующего свой нос во все опасные места волчьих угодий небесного принца было хорошей возможностью для владыки всех Благих земель избежать очередного Лугнасада.

У кованой решетки подвесного моста подъезжающих встречал Джаред. Черная фигура советника внушала желание сбежать от его пронизывающего взгляда.

– Я никому не нужен? – как можно более небрежно бросил Майлгуир на въезде. – Тогда я…

– Мой король, вы сами говорили: есть время для долга и есть время для любви, – склонил светловолосую голову Джаред.

Майлгуир понял: если он сейчас не решит сам – решат за него, и процедил, опережая всяческие поползновения советника относительно Лугнасада, все более и более настойчивые с каждым годом.

– В моей жизни остался лишь долг. Я проведу сегодняшний вечер в своих покоях. До рассвета ко мне никто не войдет – и не выйдет!

Зашуршало и стихло, словно опало множество листьев. Видно, Черный замок ответил королевской воле, принимая данное Майлгуиром слово.

– Я услышал вас, мой король, – склонил голову Джаред, а затем выпрямился и сложил руки за спиной. Но опечаленным отчего-то не выглядел.

Майлгуир, миновав широкую площадь перед дворцом, пошел короткой дорогой, ловя взгляды тех несчастных, коим довелось сторожить Черный замок в канун праздника любви и свободы.

Насторожился единожды, поймав ухом разговор о том, что уж Майлгуир-то без пары не останется. Оборвать бы длинные языки… Но кровь, на миг разгорячившаяся от схватки, быстро охладела.

Близ своих покоев, на гладкой поверхности стены, ярко зеркальной от глубинной темноты замка и полного отсутствия света, он поймал свое отражение и мрачно усмехнулся.