Все бури

— Сядьте ровно, — приказал Лагун волкам, и двенадцать членов летучей команды расселись по разные борта. Антэйн, Гранья и Мэллин так и лежали на дне лодки. Лагун с прежним спокойным выражением лица проверил наличие питья и воды, вытрясая из-под скамеек бутыли с пресной водой и немногочисленную снедь.

Корабль выровнялся и поплыл в сторону от Укрывища, короной расположенного в самом начале скального массива.

— Куда мы движемся? — обратился Лагун к Майлгуиру.

— К Дому Камня.

— За искрой Мэренн?

— В самый костер, — владыка Благого Двора не стал пока вдаваться в подробности нового столкновения Домов.

Мэренн помогала Гранье устроиться поудобнее. Владыка Благого Двора смерил взглядом брата:

— Волчицы Черного замка перестали тебя привлекать? На белое потянуло? Тебе одна ночь веселья, а мне расхлебывать проблемы ладно если одно столетие! Ллвид не стал бы разбираться, а запер бы тебя на две недели!

— Владыка, он не виноват, — вступился за принца Антэйн.

— Помолчи! — оборвал его Майлгуир.

— Мой король, Мэллин ни при чем! — воскликнула Гранья.

— Прекратите уже выгораживать его! — окончательно озлился волчий король. — Всегда не он, он не виноват, это не он, всегда не он! Это его шаловливые ручки сыграли песнь поношения или оборвали очередной неудачно висевший подол! Не иначе, потому что этот подол сам хотел быть оборванным!

— А вот и нет! — оскорбилась Гранья.

— Я не сомневаюсь в твоей привлекательности, — напряженно улыбнулся Майлгуир. — Я сомневаюсь в разуме этого… остолопа!

Остолоп вел себя подозрительно тихо, не отпирался, не язвил и смотрел как-то странно.

— Да нет же! — со слезами в голосе выкрикнула Гранья. — Я назвала своим волком его! — ткнула она в сторону смущенного Антэйна.

— Его? — удивился Майлгуир.

— Его?! — повторил Лагун безо всякой приязни. — Гранья, как ты могла? Отец…

— Ну что отец? — подбоченилась Гранья. — Что отец? Всегда сдувал пылинки и держал подальше от всего?! Чего ты улыбаешься?! — обернулась она к Антэйну. — Это был всего лишь Лугнасад! Только один Лугнасад — и ничего более!

— Гранья! — оскорбленно произнесли Лагун и Антэйн одновременно.

Дочь старейшины отвернулась от всех на край лодки, а Мэренн присела рядом. Трогала за плечо, а та дергала им, а потом обернулась к Мэренн и прижалась к ее груди.

Майлгуир отошел к брату.

— Только не говори, что они сами, — тихо произнес он.

— Не сами, — шмыгнул носом брат. — Понимаешь, два разбитых сердца!

— И один Лугнасад, — договорил Майлгуир, совершенно перестав злиться.