Все бури

Все это, купание в Колыбели, даже вот это предстоящее спасение Кайсинна — что это значило для Майлгуира?

Уж не хотели ли их просто задержать, а его, бывшего бога, лишить остатков силы? Если бы не Мэллин, если бы не Мэренн — могло бы сработать. Кто наслал ледяного дракона? Уж точно не Кернуннос. Дом Камня? Откуда у них эдакая мощь?

При мысли о третьей силе, живущей между мирами, о Не-сущих-свет созданиях, перед кем он должен и кто должен ему, у волчьего короля стало кисло во рту.

Он поднялся, отринув ненужные мысли, и пошел туда, где Антэйн о чем-то расспрашивал Кайсинна, а тот лишь мотал головой, бормотал что-то неразборчиво и пытался отползти дальше в угол.

— Что говорит? — хрипло спросил Майлгуир.

— Говорит, что собрал все углы в доме, что ходит, не помня себя, режется собственным оружием и что недостоин любви жены и памяти сына.

Майлгуир закрыл глаза, присматриваясь к ауре. Ну так и есть, серые тенета проклятия обвивали бирюзово-серебряный огонь, словно паучьи сети, выпивали силы и подтачивали разум.

Странно, что он сопротивлялся так долго.

— Даже если ты не в себе, Кайсинн, не дело думать, достоин ты любви близких или не достоин.

Кайсинн перестал дрожать, вскинул голову и прищурился.

— Мой король! — коротко, словно на плацу, кивнул. — Зря вы сюда забрались.

Выглядел Кайсинн плохо: волосы спутаны, щеки запали, нездоровый блеск поселился в глазах, но, несмотря на это, он безотчетно вызывал доверие у волчьего короля.

— Мой волк, — положил Майлгуир руку ему на плечо.

— тебе сейчас будет очень больно, так больно, что может остановиться сердце. Думай о жене, она любит истинной любовью, а сейчас на тебе надета привороженная. Не будет от нее толку, а грозит она лишь смертью.

— Я хочу умереть, — неожиданно ясно произнес Кайсинн.

— Твоя жена умрет вместе с тобой! Ты этого хочешь?! — рявкнул Майлгуир. Тащить вниз упирающегося волка — почти непосильная задача. Вытащить на этот свет того, кто хочет умереть — невозможно.

— Гердис все глаза выплакала, — произнес Мэллин словно бы мимо.

— Но разве есть ее мужу до этого дело? Лучше упрекать себя в несовершенстве.

— Не смей! — рванулся Кайсинн к принцу и остановился, тяжело дыша. — То есть, простите, мой принц, но не стоит обсуждать мою жену даже вам.

— Нет, продолжай: когда ты был злее, ты мне больше нравился. Опа! — ухватился Мэллин за конец серой нити. — Бра-а-ат!

— Антэйн, не прикасайся, — приказал Майлгуир шевельнувшемуся волку.