Все бури

Мэллин в своей душе слишком ребенок, чтобы разучиться плакать даже в возрасте пяти с гаком тысяч лет.

Помочь может только один способ, самый старый и самый безотказный. Волчий король, а сейчас — неловкий, разучившийся понимать брата — поднимается со своего места, чтобы приобнять расстроенного младшего. Мэллин затихает и сдвигается. Раскосые серые глаза опухли от слез, нос покраснел, губы еще дрожат.

— Д-да зн-наю я-а, вол-лки не пл-лачут, — хмыкнул и утерся рукавом. — А я-а пла-ачу, вот!

— Конечно, не плачешь, — живой и подвижный брат в объятиях успокаивал и самого Майлгуира.

— Нет! Не будет такой баллады! — Мэллин, успокоившийся было, зарыдал истерически, вцепился в воротник и повис, отпустил даже кларсах, не обратив внимания на обиженное треньканье.

— Ну, раз владелец волшебной арфы говорит такое, я склонен ему верить.

— О, рассвет! — вскинулся Мэллин на первые солнечные лучи, упавшие из-за гор. — Теперь можно! Пойдем скорее! — и мгновенно перестав плакать, потянул за собой Майлгуира.

Владыка Благого мира скрипнул зубами, не поняв, то ли его дурачили все это время в ожидании рассвета, то ли Мэллин на самом деле так расстроился из-за упоминания возраста.

— Мой король, — откашлялся сзади Антэйн, тоже двинувшийся следом.

Трое волков вышли на залитый розовыми лучами кусок желтого песка перед домом. А прямо перед ними возвышался темный рог острого пика.

***

Подъем был утомителен и долог. Так долог, что волчий король успел пожалеть о нескольких вещах: что он не может, по старой памяти благословенной Первой эпохи превратиться в птицу, и что зря они потащили этого мальчишку, пылающего желанием помочь и доказывающего, что раз внизу Кайсинна не нашел и сам Лагун, то находиться потерянный волк может только здесь.

К сожалению, это желание помочь часто оборачивалось смертью для тех, кто выполнял приказы короля, как в дни мира, так и в дни войны. Майлгуир не приказывал Антэйну — тот сам упорно полез на Змеиный зуб, обещая показать более или менее сносную дорогу. Но на середине поднялся ветер, и молодой упрямый волк поскользнулся на крутом повороте. У Майлгуира замерло сердце, когда он представил себе упавшего с такой высоты.