Все бури

Но никто, кроме тебя, не знаком всем предыдущим поколениям волков по одному лишь имени.

— Нашел, к чему прицепиться и рад, — теперь принц откинулся на спинку кресла, вытягивая босые ноги. — Знаю я твою вредную натуру. Тут меняй имя или нет, а ты ненавидишь оказываться неправым!

— Образ принца нашего Дома чрезвычайно крепко связан с образом легкомысленного и озорного волка, — помолчал Майлгуир, смакуя паузу и все более нервные аккорды. — Подобных волков немного. Не подскажешь почему?

— Потому что у кого-то слишком живое воображение для пятитысячелетнего реликта, — помрачнел Мэллин.

— Почему? Потому что пятитысячелетних реликтов в этой комнате на самом деле два? — Майлгуир тихо рассмеялся.

— Да! Поэтому! Потому что здесь ты и, и, и!.. И мой кларсах!

— Я и кларсах, который я тебе подарил… — Майлгуир напоказ задумался, разглядывая все более мрачное лицо брата. — Помнится, тебе было пять или шесть, когда я тебе его подарил. Помнишь?

— Помню я все, не бухти! Да, да, я почти твой ровесник! Для нынешнего поколения мы одинаковое старичье, что им разница в десять лет, на один зуб.

Мэллин тряхнул это самое нынешнее поколение в лице Антэйна, почти пришедшего в себя.

О чем он узнал этой ночью, все еще не говорил. Лагуна, с которым Майлгуир общался уже дважды за ночь, все еще не было, как не было и вестей от главы охраны Укрывища. Значит, можно было подразнить брата.

Послушный кларсах переливал в струнах мрачную, как сам Мэллин, мелодию, пальцы брата пластичные и гибкие, будто жили своей жизнью.

— Ты не старый, Мэллин, ты постоянный.

Брат необычно молчал, не поднимая головы и делая вид, что не слышал.

— Хорошо-хорошо, давай старыми будем мы с кларсахом, а ты моложе меня, так что ты просто младший. Какая разница, на сколько лет?

— Есть разница! — вскинулся Мэллин. — Тебе хоть какой возраст к лицу, а я до старости точно не доживу!

— С чего ты взял? — спросил Майлгуир, ощутив, как удивительно промозгло стало в комнате.

— С того, что я должен жить собой! А если я состарюсь, действительно состарюсь, брат, это буду уже не я, — Мэллин снова надулся и шмыгнул носом. — Да и проклятья эти, как собаки висят! То не спасешь, это не спасешь, там виноват, тут неправ!

Мэллин отвернулся, каким-то ему одному известным образом закручиваясь на лавке вокруг кларсаха.

— Не принимай так близко к сердцу…

До Майлгуира донесся приглушенный всхлип. Ну, так и есть — лунный костер горит до сих пор.