Врата сумрака.

-Мне случайно удалось узнать это, и не без риска, как сами понимаете. А в остальном решать, конечно, только вам.

В комнате снова повисла тягостная тишина. Айрис ждала ответа с замиранием сердца, не зная, способны ли они ей поверить. Её спутники не спешили с ответом, с недоверием и сомнением обмениваясь многозначительными взглядами. В конце концов, Ферн, поправив свои очки, встал со своего места:

-Это сложное решение, так что предлагаю пока разойтись и все как следует обдумать, прежде чем принимать окончательное решение.

Все согласились с ним и не спеша, бросая короткие взгляды на Айрис, покинули комнату. В ней остались только она и Рэм, тот молча, стараясь не смотреть на нее, собирал со стола посуду. Она смотрела на него, одновременно чувствуя вину перед ним.

-Рэм, послушай, прости, что высказал сомнения в твоих силах. Я просто не хочу, чтобы ты погиб снова, попав в руки Кукловода.

Тот на мгновение замер, не донеся чашку до стопки, которую уже успел к тому времени составить. Немного помолчав, он заговорил:

-Зато в его руках осталась ОНА, и один или с остальными я все равно вернусь туда, чтобы хотя бы попытаться вызволить ЕЕ оттуда.

-Но там никого кроме нас троих не было!

-Тебе-то откуда это знать?!

-Короткая у вас, господин оруженосец, оказалась память. Ты, по-моему, совсем забыл о том, в каком виде я привел тебя к твоему господину, а ведь перед этим мне пришлось обследовать всю темницу, чтобы его найти. И я говорю, что там не было больше пленников. Может он держит того, кого ты ищешь где-то в другом месте, и ты, конечно, вправе продолжить поиски с риском для собственной жизни.

Вот только оказавшись у врат вечности, как и в руках Кукловода, уже точно никому не сможешь помочь, а можешь лишить его силы и выведать, где та, кого так жаждешь спасти. Дальше решать только тебе, - с этими словами она ушла в свою комнату, где буквально рухнула на свою постель и залилась слезами.

Мысль о зверском убийстве Николь жгла ее хуже раскаленного металла. Она не знала сколько прорыдала, но, в конце концов, обессилев, погрузилась в тревожный сон.

Последующих несколько дней она почти не покидала своей комнаты, все время думая о сестре и мысленно моля ту о прощении, что оказалась не в силах спасти ее, хотя прекрасно понимала, что это было не в ее власти. Однако облегчения это не приносило.

Вот и в тот день она сидела на своей кровати, закрыв глаза, прислонившись к гладкой каменной стене комнаты, чувствуя, как по ее щекам снова текут бесконечные горячие слезы.