Врата сумрака.

Единственный раз им пришлось взять друг друга за руки, но как только часть обряда, требующая это, завершилась, немедленно убрали их, даже, пожалуй, скорее, чем это предписывали нормы приличия. Но вот, наступил завершающий этап этой мучительной для них обоих процедуры, настало время принести клятвы. Сначала свою клятву оберегать и чтить ее, как самого себя, произнес Альберто, затем пришел черед Айрис. Слегка помедлив, она все-таки смогла заставить себя произнести обет, чувствуя, как все ее естество протестует против этого.

Как только все закончилось, Айрис поспешила к себе в комнату и там уже не в силах сдерживать себя, буквально сорвала со своей руки обручальный браслет и, швырнув его на пол, упала на колени и крича сквозь сжатые зубы. В бессильной ярости она стала из-за всех сил колотить кулаком по плитам каменного пола комнаты, не обращая внимания на боль от почти сразу же разбитых в кровь костяшек ее пальцев. Остановило ее только неожиданное чье-то робкое прикосновение к плечу. Вздрогнув, она резко обернулась и увидела Николь, с ужасом смотревшую на нее.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, потом Николь увидела ее разбитую в кровь руку, и на ее лице появилось выражение сочувствия. Она медленно опустилась рядом с сестрой на колени и осторожно взяла ее руку в свои, после чего стала медленно нараспев произносить исцеляющее моление. В тот же миг боль в руке исчезла, появилось приятное тепло, а вскоре и кровь перестала сочиться из свежих ранок, и на их месте появились пятна молодой кожи, свидетели выздоровления.

Николь опустила ее руку и ласково ей улыбнулась, и эта улыбка словно прорвала что-то невидимое в душе Айрис. Она навзрыд заплакала, сквозь рыдания только все время повторяя мольбу простить ее. Николь прижала сестру к себе, словно маленького ребенка, и постаралась успокоить:

-Все хорошо, успокойся, ты не в чем не виновата. Такова воля богов и все это отлично понимают, и я, и он, все мы.

Айрис не знала сколько так прорыдала, прижавшись к ее плечу. Наконец, она смогла усмирить свой казавшийся неиссякаемым поток слез и посмотреть на сестру. За те дни, что они не виделись, та сильно осунулась. Ее глаза припухли и покраснели от пролитых за это время слез, и при этом она, несмотря ни на что, нашла в себе силы утешать других. Сколько же силы таилось в этом таком хрупком на вид создании.