Песнь золотого дракона

— Видите ли, и тут нужно следовать зову долга, исполнять служебные обязанности на совесть, а главная моя обязанность - присматривать за принцессой.

Корган поклонился, и фиолетовый мерцающий шарик стремглав подлетел и уселся к нему на голову.

— Пилик! — зарылась в пряди Виа, задергала, будто бы правда хотела свить там гнездо.

— Вот тебе и пилик, Виа, — ответил Корган, стараясь сосредоточиться на собеседнике снова. Дышалось с трудом, будто бы фея снова раскачала едва пришедшие в равновесие чаши где-то внутри Коргана.

— Вы роняете свою честь, принцесса, танцуя с этим, — Коргана смерили взглядом вдоль и поперек, — с этой бесцветной молью.

Очередное прозвище ничуть не удивило Коргана, а вот волосы Эмеральды засверкали серебром так, что с них начали отлетать отдельные гневные искры. Она только открыла рот, как Корган, в два шага подойдя к принцессе, вмешался:

— Солнце не будет греть меньше от того, что на него бросил взгляд человек. Оно греет всех сущих в этом мире.

Альв не ожидал такого ответа, или его покоробило сравнение Эмеральды со светилом, однако мужчина вскинулся, будто наступил на ежа — едва сдерживаясь от более грубых выражений.

— Как ты смеешь говорить такое о нашей принцессе! — разгневался огненноволосый. — Её сиятельность ослепительна, разумеется, но она создание живого света, прямой потомок предвечного огня, у неё есть чувства и желания! Или ты отказываешь нашей принцессе в наличии души?!

Про себя Корган поразился, до чего масштабны стали его речи в переложении сердитого альва.

— Вовсе нет, не переживайте, этот смысл я вовсе не вкладывал. — Чаши, передвинутые феей, опять уравновесились, думать стало легче. — Я всего и позволил себе легкий намёк на родство солнца и принцессы. Неужели одна фраза, произнесённая человеком, может оскорбить сияние бессмертной альвы? — удивился Корган.

— Оно и видно, что вы не понимаете, — альв вскинулся, тряхнув огненными волосами в свете костра, будто и у него на голове полыхал настоящий костёр.

Сама собой мелькнула мысль, что Корган невольно задел семейную честь — кто их разберёт, бессмертных. Обижаются на комплименты, восхищаются оскорблениями.

— Филлрой, прекрати! — вступила Эмеральда, дёрнула его за рукав сердито.

— Дорогая принцесса, тут задета ваша честь! — вскинул подбородок распалившийся Филлрой.