Песнь золотого дракона

Если я обидел вас своими неуместными словами или неловкими манерами, а при дворе вашей сиятельной матушки существует какое-то наказание за дерзость речи, вроде лишения языка или прижигания лба, то я готов его понести.

Ясного ответа, впрочем, Корган не добился, хотя представлял, что теперь его наконец избавят от возможности вляпываться в глупое положение, попросту лишив языка.

Но смятенная альва только провела ладонью по его щеке и отвела взгляд. Потянула за собой к костру, и Корган двинулся следом, тоже находясь в полном смятении чувств.

Они появились на широкой поляне, и к изумрудной принцессе потянулись альвы. Она улыбалась каждому, называла по имени, говорила слова поздравления и ни разу не повторялась. Она желала каждому своё, и альвы как будто светились в ответ. Среди толпы волшебных существ было легко затеряться, поэтому Корган решил поотстать: он и без того успешно наломал дров, обидел и расстроил Эмеральду, оскорбил нежное сердце принцессы, которое обещал беречь. Ответить на вопрос, что же он сделал в корне не так, первый рыцарь пока не мог, однако надеялся, что по здравом размышлении сможет отыскать истину.

Эмеральда всё удалялась, уходила дальше к костру, а он остановился возле очередного сиденья-лавки, явно доставленной из какой-то усадьбы или дворца: больно вычурная попалась, с затейливыми узорами. Мимо прошли альвы, посмеиваясь, что работу человека видно издалека, а хозяин праздника известен ещё и плотницким искусством.

Корган в очередной раз переосмыслил происходящее, в котором не было места человеческой логике: скамья, показавшаяся ему вычурной, для альвов представлялась воплощением скудных человеческих способностей к искусству. Почувствовав некоторое родство с этой скамейкой, Корган сел поудобнее, вернулся мыслями и взглядом к Эмеральде.

Она оглядывалась в поисках чего-то или кого-то, может, и Коргана, но он отошёл далековато, а подумав, встал и переместился ещё дальше, под громадный дуб, чтобы никоим образом не мешать наследной принцессе общаться с её народом и отдохнуть от волшебства самому.

Над огромным центральным и далёкими небольшими кострами взлетали снопы искр, делая эту ночь похожей на одну из ночей в человеческом мире. Звёзды здесь, конечно, были другими, время тоже, наверное, текло по-особенному, но если забыть, кто веселится на поляне, можно расслабиться и представить, будто это затянувшееся гулянье при дворе короля Варры.