Песнь золотого дракона

А для вас — это приказ, сэр рыцарь!

Последнюю фразу королева рявкнула почти как настоящий дракон, разве что пламенем не дохнула.

— Примите службу, королева, — Корган приложил руку к сердцу и склонил голову. В данном случае ему приказали служить жизнью, так что возражать было не по чести.

— Но мама! А давай возьмём его с собой! Почему это Эми всегда достаётся всё самое лёгкое… и самое красивое?! — младшая принцесса обожгла Коргана взглядом, от которого тот сразу вспомнил глупейшую ситуацию в купальне.

Видимо, мнение Руби насчёт «сэра Пятно» изменилось, теперь вредная альва делила его с сестрой, как любимую игрушку. Чем «сэр Пятно» был весьма недоволен, но вежливо смолчал.

— Веселее тебе будет, когда Джаспер обожжёт тебя светом! — королева опять сердилась. — Эми остаётся не «лёгкое и красивое»! Если мы потерпим неудачу, ей придётся в одиночку сражаться с драконом! И продолжать наш род!

Старшая альва окинула Коргана свирепым взглядом, будто надеялась спалить на месте, заставляя в очередной раз поразиться: похоже, у неё вовсе не существовало нейтральных настроений.

— А ты ей помогать останешься, гонец, тут и складывай голову в любом понравившемся месте!

Для какого другого рыцаря подобное пренебрежение показалось бы оскорбительным, однако Корган вздохнул с облегчением. Суровая королева дозволяла ему существовать, оставляя в своих владениях, при этом не отлучая от Эмеральды и, более того, доверяя ему охрану принцессы.

Изумрудная альва бросила взгляд на Коргана и снова покраснела. В голову рыцаря пришло осознание, что и объясняться за поцелуй ему тоже очень даже придётся. Вряд ли альва спустит ему такое с рук! Или с губ. Однако думать о тревожном снова расхотелось: соблазнительные уста альвы были достаточно близко, но из мечтательных дум Коргана вырвал суровый голос королевы:

— Ты меня поняла, Эмеральда! Вы оба меня поняли! Чтобы к моему возвращению тут был порядок! — Она взяла Руби под локоть и повела за собой к выходу.

Вредная альва, правда, не могла не повредничать напоследок:

— Ты его голого увидишь, тебя стошнит! — Но была резко выдворена матерью из зала и ничего больше сказать не успела.

Двери тронного зала сомкнулись за королевой и младшей принцессой, а оставшаяся наместницей старшая принцесса с немым вопросом в глазах повернулась к Коргану. Рыцарь почувствовал насущную потребность объясниться хотя бы за слова Руби.