Песнь золотого дракона

Она была высокой, но не выше, чем он сам, как раз такой, чтобы целовать, не наклоняясь. Рыцарь подался вперёд, обхватил её заалевшее лицо руками и коснулся губами губ.

Ему показалось, что альва бросила-таки заклинание: от простого касания его прошило чем-то сродни молнии от макушки до пяток, будоража и заставляя тяжело дышать.

Впрочем, на месте Коргана не убило, что было и хорошо, и плохо одновременно. Необходимость объяснять собственную дерзость осталась. В том числе и перед обалдевшими стражами, приоткрывшими рты в ответ на выходку почти покойника.

Корган в очередной раз попрощался с жизнью, на сей раз точно окончательно, приподнял брови и глубоко вздохнул, безмолвно советуя стражам ни о чём не спрашивать. Подхватил застывшую принцессу под локоток и повёл дальше, распахивая двери в тронный зал без всякой волшебной помощи.

— Вы говорили, нас ждут, уважаемая принцесса…

— Д-да? — дышала она тоже тяжело, грудь высоко вздымалась. — Да! Конечно. Матушка! Я привела сэра нагле… рыцаря!

Восклицание принцессы пролетело эхом по тронному залу, Корган опять непозволительно засмотрелся на бесконечный простор, открывающийся через стену-окно, поэтому пропустил появление королевы.

— Вот и славно, дочь! — прогремело не хуже грома. — Хотя у меня теперь большие сомнения, кто тут кого привёл, — она выразительно оглядела локоть Эмеральды в руке Коргана.

Рыцарь счёл за лучшее отпустить принцессу от греха подальше и отшагнуть в сторону на всякий случай. Особенно потому, что королева-мать была облачена не в обычную свою одежду, а в золотые, излишне обольстительные на человеческий вкус доспехи, плотно облегающие фигуру.

Будь эти доспехи сделаны человеческими мастерами, они, скорее всего, стесняли бы движения. Но оружием золотой альвы служили по преимуществу магические заклинания, теснотой доспехов можно было пренебречь. Или сделать их невероятно гибкими — недаром в рельефе чеканки прослеживался узор чешуек, как у змей или драконов.

— Где сэр Пятно?! — вслед за матерью появилась вторая принцесса, тоже готовая к бою, разве что её доспех был рубиновым, под стать имени.

— Что? Ты шутишь над нами, сестра?

Вряд ли Коргану можно было столь бесцеремонно вступать в беседу монарших особ, но после поцелуя голова ещё кружилась, а умирать стало уже не жаль.

— Отчего же, уважаемая младшая принцесса Благого королевства альвов, — поклонился Корган. — Ваша сестра не шутит, я и есть сэр Пятно.