Узнай меня

— Да у вас талант! – воскликнула Иэнель, забыв, что они теперь на «ты», обернулась на автора и взгляд ее упал еще на одну работу, что стояла в простенке между окнами. Она ахнула.

— Это я?

Теперь, смущаться пришел черед Урмэда.

«И как не догадался отвернуть картину к стене? Краска была свежая – только что начал работать над ней».

Подошел, поставил холст на еще один мольберт, что стоял сложенный у окна. Небрежно мазнул пальцем, растушевывая неудавшийся мазок.

Иэнель рассматривала. Она видела свои портреты, их часто заказывал отец самым именитым художникам и теперь она понимала, почему ей не нравился ни один.

Этот был… живой!

На изображении она сидела на подоконнике, прислонив голову к толстой оконной раме, пока еще не прописанной, а только намеченной угольком. Лицо ее было задумчиво, взгляд направлен на пейзаж за окном. В руках держала цветок с прозрачными лепестками — эллимлот. Платье то же – дорожное, синее с серебром, что и в первую их встречу в лесу.

Создавалось впечатление, что девушка собралась в путь, но присела на окно и задумалась — а стоит ли ехать?

— Это… это… — она не могла подобрать слов.

— Недописанно – усмехнулся Урмэд.

Посмотрела на него, совершенно другим взглядом, словно он был не-дайном, словно в первый раз увидела. И теперь, после всего, он не казался ей страшным, уродливым, непонятным. Да, суровое лицо, но взгляд насмешливый и совсем не злой.

— Почему я?

Урмэд пожал плечами, посмотрел в окно.

— Тебя еще нет в моей коллекции. Как видишь, я написал портреты почти всех обитателей этого дома и просто не мог пропустить новое лицо.

Дайн обвел рукой завешенные холстами стены.

Не говорить же ей в конце концов истинную причину своего порыва.

— Если есть время, я бы хотел попросить тебя недолго побыть моделью.

Иэнель с радостью согласилась. Ей бы хотелось иметь именно этот портрет.

— Только пообещай, что он будет мой.

— Хорошо, — с легкостью сдался он, — обещаю.

Урмэд переставил холст на место пейзажа, развернул в противоположную сторону.

— Садись сюда, на окно…

Он помог ей устроиться, переложив мягкую подушку с кресла на подоконник.

От каждого его прикосновения по спине Иэнель пробегали мурашки. Она почему-то засмущалась его близости и этой, почти интимной, обстановки. Щеки залил жаркий румянец и от этого еще больше стало неловко.