Узнай меня

Урмед внимал, — Я пробью эту «стену» к айнам и уничтожу их, чтобы получить новые земли и выход к морю. И мы наконец то будем свободны и независимы!

Я дам своему народу новую религию абсолютной силы, новый смысл жизни. Он заключается в том, что все остальные будут нашими рабами. Мы возьмем лучшее от айнов и вальдаров, присвоим себе, а неугодных смахнем с лица земли как шлак, отработанный материал, как пыль с наших сапог.

Рахнард медленно, с чувством забил трубку. Раскурил.

— Я воспитаю новых дайнов, которым нужен император! Жестокий, свирепый, делающий всё, чтобы его боялись, ненавидели и одновременно боготворили.

Пусть предают, наушничают, доносят, лгут. Пока они трусливы и разобщены – это и есть основа моей власти.

Им нужна сильная сварма, а еще такая же армия болтунов, воспевающая их «могущество». Ибо ложь для них единственный выход не замечать своей убогости.

Найми двадцать глашатаев, скажи, что белое — это чёрное, прикажи им вещать на каждом углу и вскоре, ты увидишь, как все в это поверят, это станет непреложной истиной, религией, догмой.

Таков дайн по натуре и другим уже не будет. Таковы все!

И всё это могу им дать я!

«Гениально», — думал Урмэд, — «управлять толпой рабов, которые считают себя господами».

— Но если мы возьмем лучшее, то с этим придется что-то делать – попытался вести диалог Урмэд, — мануфактуры, рудники, плавильные печи, и прочая, и прочая… — все это потребует ухода и координации. Надо будет оставлять специалистов и обучать своих.

— Плевать! У нас будут рабы, чтобы вести наши дела, вкалывать на полях и управлять своими машинами.

А над каждым айном будут стоять три дайна с кнутом, огнём и нейтрализатором и наблюдать, чтобы все шло как надо! — самодовольно заявил Рахнард.

«Интересно, а как дайны будут знать, «как надо?», помолчал Урмэд, ибо на этот бред ему возразить было нечем.

— И поверь, со временем, и одни и другие будут валяться у меня в ногах чтобы только посмотреть на меня одним глазком, дотронуться хоть до носка моего сапога и не мыть после этого руки.

Я дам им почувствовать, что они сила, сила которой раньше не было и возможно никогда не будет…

— А почему бы тебе не захотеть стать добрым мессией? — робко возразил Урмэд, прощупывая степень одурманенности императора, — Несущим свет просвещения и блага. Почему не заключить мир и не начать жить в спокойствии сытости и достатке? Зачем это страдание и ужас, зачем война и покорение того, что в общем то нам не нужно.