Узнай меня

Согревшись, начали дремать.

Ночью еще сильнее похолодало, Урмэд докинул в огонь последние дрова стараясь не разбудить Иэнель, но на рассвете они оба проснулись от холода. Пришлось вставать, греться движением и сжечь шалаш.

В утренних сумерках Урмэд метнул нож на удачу и подстрелил сидящее на дереве небольшое животное. Иэнель так и не поняла белка это или крыса. Менее брезгливый и всеядный дайн оставил ей домашнюю еду, а сам стал разделывать добычу.

Через пару нодов, сидели на стволе дерева перед жарко пылающим костром, наслаждаясь теплом и восходом холодного солнца.

— Фу, прополоскай потом рот, — скривилась Иэнель, наблюдая, как Урмэд обсасывает последнюю косточку, — и не смей меня до этого целовать.

— Ты еще не пробовала гигантских болотных червей. Вот где испытание для брезгливости, — ехидно хмыкнул он, выкидывая косточку в огонь, — Когда их вытаскиваешь из ила…

— Прекрати! – икнула принцесса, — Испортил мне аппетит!

Она обиженно нахохлилась, и спрятала остатки еды обратно в мешок.

— Ты бываешь просто невыносим!

— Ты просто плохо меня знаешь. Я умею быть совершенно невыносимым, — забирая у нее флягу, усмехнулся он.

Сграбастал ее за талию и притянул ближе, почти душа в объятьях.

Принцесса не вырвалась, лишь шумно вздохнула. Его пальцы проникли в чашечки лифа, вызывая у Иэнель неконтролируемый стон.

— Ты хочешь этого прямо здесь? — задыхаясь от поцелуя, прошептала она.

— Почему бы и нет? Смотри, какой мягкий мох на этом стволе… Его голос был хриплым и теплым, а дыхание обжигало шею и плечи. Иэнель не сопротивлялась. В конце концов на стволе и правда мягкий мох, а на мхе у нее еще ни разу, ни с кем не было.

«Как скучно я жила» — последнее, что осмысленно подумала она, утонув в ласках.

Костер погас, теплясь лишь краснотой в седых хрупких углях, солнце поднялось выше, стало теплей. Ветра пока не было, и они наслаждались покоем и счастьем.

— Хм, а кого ты всё-таки съел?

Урмэд хитро прищурился.

— Королевскую древолазку.

— Звучит неплохо, — задумалась Иэнель.

— И на вкус тоже ничего, — хохотнул он.

Лагерь покинули, когда блеклое осеннее солнце застыло над голыми кронами деревьев. По сравнению со вчерашним днем было теплее, но ветер никуда не делся и дул всё так же с севера — с ледяных Михорских равнин.

— Вон, видишь ту гряду холмов?

— Да.