Возвращение к истокам (ред. 2022 г.)

Да и какая разница из чего! Потом разберусь! «Довольно прочный материал для твоего времени, даже смог пережить и катаклизмы и войны. Хотя это, скорее всего, больше благодаря тому, что оказался засыпан глиной и песком наполовину», – пояснил Рын, отходя в сторону, как и остальные форкоши, чтобы дать мне возможность приблизиться к монументу, хотя по факту это начал приближаться он ко мне, ментально, естественно.

В моём доме царила уважительная тишина, никто не решался говорить, ничто не могло нарушить исторический момент, такое событие, которое, скорее всего, запечатлеют для многих поколений.

Ну и пусть! Чёрт с ними, пусть запомнят какой хотят… Главное-то не это!

Я снова и снова пробегала глазами по самой крупной надписи по центру монумента, под которой располагался, скорее всего, вход, но мне не до него было. Я была сосредоточена на послании, на всего двух словах, что остались от папы. Так трудно.

Папа! Мой дорогой, любимый папочка…

И я снова плакала, ткалась в грудь мужа и ревела, потому что по-другому не могла, потому что нельзя было пересилить. Уже не так важно было, что он для меня приготовил, его молитвами у меня был дом и место в обществе. Я искала всё это теперь не для того, чтобы реализовать или выставиться, а потому что это оставил для меня папа, мой папа, который остался один где-то там, в другом времени, где не могла уже существовать я. Мне нужна была эта ниточка, чтобы знать, что он там тоже не сломался.

«Успокойся, становится опасно», – попытался урезонить меня Воу, внимательно приглядываясь. «Я не хочу тебя усыплять. Здесь не из-за чего плакать».

– Нормально, – храбрясь, заявила я, и снова зашмыгала носом.

Чёрт, раскисла совсем. Ни черта я не взрослая женщина, даже справиться с собой не могу. Или это из-за беременности? А, чёрт, какая разница.

Я снова и снова вдыхала побольше, чтобы прийти в себя, чтобы унять волнение, но получалось не очень.

– Прочитаешь? – тихо спросил у меня Кижум.

Он и сам мог, полиглот чёртов, но не стал. Впрочем, с чтением у него не так же хорошо, как с разговором. Нынешние языки в большинстве своём, как я поняла сильно упрощены. Толстого тут никто не понимает, держат «Войну и мир» под стеклом, а переводить и понимать не собираются. Зато на Профессора молятся, приняли за историка, в один ряд с Гомером.