Право на одиночество

Туда и обратно с подробным осмотром всех достопримечательностей – максимум час. И юноша подался прочь. Туда, где маячила еще нетронутая белизна вершин. Купил спичек, несколько яиц, хлеба, сала, пакетики чая и несколько конфет. Выбрал железную кружку. И пошел.

У подножия начиналась дорога, полого опоясывающая подошву ближней горы. Сергей двигался по ней около часа и поднялся всего метров на 500. Голый буковый лес с гладкими стволами и кронами, ползущими вверх от каменных уступов, походил на сказку. Звуки стерлись, остались у подножья.

Только дорога отмечала еще присутствие человека. Она оборвалась у нескольких штабелей тяжелых буковых поленьев. Появился снег – сначала клочками и заплатами. Парень решил организовать привал, остановился, выбрал несколько чурок, которые посуше,и развел костер, растопил в кружке снег, положил туда яйца, а затем заварил в получившемся кипятке чай. Пил, обжигая пальцы и кончик языка, ел хлеб с крутыми яйцами и любовался синим-синим небом сквозь частокол буковины.

Вверх уходили несколько тропинок – люди еще часто приходили туда.

Сергей выбрал ту, что круче забирала в гору, и двинулся дальше. Еще метров через 100 вверх легла граница сплошного, не стаявшего еще снега. Он все шире и шире стлался по земле, пока не закрыл ее целиком. Следы людей стали отчетливей, превратившись в обтаявшие по краям лунки. А сам снег походил скорей на холодную манную кашу. Был таким же мокрым и вязким. Количество следов сокращалось с каждой сотней метров. А слой снега все нарастал. Ноги проваливались уже по щиколотку. В ботинках хлюпала ледяная жижа. Когда колени начали скрываться в этом месиве исчезли последние свидетельства присутствия пешеходов. Тропинка кончилась. Только следы крупных животных, должно быть оленей, пару раз пересекли его путь. Сергей упрямо тащился на вершину. Деревья постепенно сменились мелким кустарником. Каждый следующий уступ казался концом пути и не оправдывал ожиданий. Одежда пропиталась водой и пόтом. А гора – пологая и вязкая – продолжалась и продолжалась. И все-таки он добрался. Доплелся, оказавшись на маленькой площадке с несколькими каменистыми выступами. Сергей уселся на одном из них, оглядываясь по сторонам. Вокруг были только вершины. Гладкие и пологие, лишь кое-где покрытые лесом. Белое безмолвие? Нет. Снизу из долины, распарывая тишину, поплыл колокольный звон. Католические церкви били полдень. И голос их оставался единственным, что еще двигалось в этой вышине. Слабые отголоски, как песня жаворонка.