Фея особого назначения

– Это я не ожидала, что выскочки первых рядов обратят на нас, простых смертных, свое царское внимание, – не удержалась я, показав Бельскому язык. – И окажут неоценимую помощь! Спасибо, что выручил, Дань!

– Опаньки, какие люди! Как ветром тебя занесло сюда, Лисок?

– Попутным, Игорек, попутным! – пропела я Проскрину, другу Бельского, с которым они были не разлей вода. – Я как Мэри Поппинс: прихожу и ухожу тогда, когда это нужно высшим силам!

– Не, ты не Мэри Поппинс, Лисок, – почему-то не поверил мне парень с красным ежиком и серьгой в левом ухе.

– Может, ты уже сядешь? – начал терять терпение Бельский. Интересно, с чего это вдруг?

– Только рядом с ней, браток! – ухмыльнулся Проскурин, посылая увлеченно набирающей очередное сообщение в телефоне Светке свою дежурную улыбку. – Наконец-то появился цветник, в котором я могу стать настоящим садовником. Как-никак, мы с девочками одной специальности.

– Вот и иди на галерку, садовод-опылитель, раз тебя только юбки интересуют! – обладательница зычного голоса тоже была мне знакома.

Яна Звонарева.

Училась семестр назад в группе приводчиков.

Ожидаемо не потянула и, будучи девочкой неглупой, перевелась к тепловикам, быстро досдала разницу и теперь спокойно учится на другой специальности, без нервов, проблем и лишних телодвижений.

Насколько я знала, она хорошо общается с Бельским и Проскуриным, а вот чем последний ее так разозлил… Сарафанное радио ничего такого не сообщало, что и неудивительно: сор из избы не выносят.

Если только между ними не сгорела любовь.

– Так, ребята, рассаживаемся, открываем свои тетрадочки и записываем тему занятия, – незамеченная в шумной аудитории Александра Николаевна не выглядела грозной и серьезной преподавательницей, однако стоило ей только сказать заветные слова, как тут же тишина занимала лучшие места на ближайшие полтора часа, а студенты прекращали беззаботный галдеж, внимая каждой грамотной фразе этой женщины.

Один лишь Проскурин из природной вредности нарушал негласно установленные правила, изредка оказываясь в деканате и выслушивая часовые лекции о плохом воспитании, низкой дисциплине и доброте Александры Николаевны, которая просит не отчислять мальчика за его шалости, поскольку голова у него светлая, пусть и покрашенная.