Второе Пришествие Эпимете́я

Герман выразительно фыркнул ей в ответ сразу через все динамики Суперкома, брезгливо повертел в руках “щуп” и, постучав при этом указательным пальцем по кожуху своего гермошлема в районе виска, небрежно отбросил его сторону.

Девушка смутилась и растерянно забегала глазами по сторонам.

Герман бесцеремонно вырвал из ее рук биолокатор, неуклюже нагнулся и бережно поднял с пола свою незабвенную шпагу.

— Всё, поехали! — подобно магическому заклинанию произнес он давным-давно уже позабытую на Земле всеми, кроме истых звездолетчиков, фразу и гулко загрохотал своими грвиботинками по направлению к шлюзовой капсуле.

— Ни пуха?.. — неожиданно бросил ему в след Суперком, немало смутив Германа своей столь неординарной эрудицией в области человеческих суеверий.

— К черту, к черту, — чисто автоматически отозвался Герман, приведя тем самым своего второго помощника в полное замешательство.

В отличие от Суперкома, Джей-Эль-Эй-Джи мало что поняла из диалога ее командира с бортовым компьютером.

Между тем Герман уже был внутри шлюзовой капсулы.

Прошло чуть более пяти секунд, свет в капсуле сменился полумраком и она начала медленное движение вниз, к бетонной поверхности космодрома.

Капитан Леваневский чувствовал себя прекрасно.

Даже, несмотря на те добрых полтора центнера килограммов амуниции, которые на нем размещались.

Притяжение Серифа не было таким сильным, как на Земле, и эти “боевые” килограммы теперь весили сущий пустяк.

К тому же, шлюзовая капсула “Персея” остановилась всего в нескольких сантиметрах от поверхности Серифа, и Герман легко спрыгнул на заиндевевшую на веки вечные землю чуждого ему мира.

Это была его первая полноценная экскурсия по мезопланете… Если не считать, конечно, двух его скоропалительных маршбросков-«путешествий» по функциональному туннелю, соединявшему “Персей” с “Элевестом”.

Но что это были за путешествия?!

Так.

Герман сделал несколько неуверенных шагов от “Персея” и пришел к выводу, что это не так уж и страшно!.. И, даже, немножко приятно!

Притяжение Серифа было настолько слабым, что даже без гравитационной разгрузки Герман чувствовал себя пушинкой на поверхности этой мрачной планеты.