Второе Пришествие Эпимете́я

— Ты, наверное, удивлен, подполковник, что до сих пор жив? Не так ли, — зловеще процедил он сквозь зубы, кивая в сторону товарищей Германа, густо устилавших своими бездыханными телами пол кают-компании мятежного звездолета. — Ты думаешь, что всей твоей команде повезло меньше чем тебе? Ты глубоко заблуждаешься! Через пару минут ты им уже начнешь завидовать!.. “Большая встряска” — это, пожалуй, похуже смерти. Мне тебя искренне жаль, подполковник! Нет, правда!

Герман в ярости стиснул зубы и, не сдержавшись, плюнул Штурмовику кровью в лицо.

— Ах, ты ж славянская сволочь! — Штурмовик резво вскочил на ноги и обрушился на Германа всей своей сокрушительной мощью и негодованием.

— Сержант, немедленно прекратите!.. — неожиданно окликнул Штурмовика с порога чей-то резкий и не терпящий возражения голос. — Он нам нужен живой. Ну а часика через два, я вам его верну. Живым или мертвым — это уж как получится... Но, у вас будет достаточно времени, чтобы свести с ним или с тем, что от него останется, ваши личные счеты!

— Так точно, сэр! — раздосадовано пробубнил Штурмовик, вытягиваясь по стойке смирно перед незнакомцем и в спешке стирая со своего лица кровавый плевок Германа.

Мужчина, которому принадлежал спасительный для Германа голос, был одет в классический, чем похожий на одежду агентов похоронного бюро, деловой костюм угольно-черного цвета, белоснежную рубашку и подчеркнуто консервативный галстук. Вдобавок у него на лице была странного вида, в стиле достопамятного Мистера «Анонимус» или даже  самого Гая Фокса «V-вендетта[2]», шлем-маска с массивным регенератором кислорода.

Однако, судя по тому, с какой спешкой и уважением штурмовики уступали ему дорогу — вошедший был явно очень и очень влиятельным лицом. И, уж точно, он был никак не из Космической полиции...

Между тем Вельможа, как его сходу окрестил Герман, брезгливо переступая через тела изменников-звездолетчиков, вплотную приблизился к Леваневскому, надменно фыркнул и с нескрываемым торжеством сорвал с его плеч офицерские погоны.

— Этого доставить в мою лабораторию, — бесцеремонно приподнимая голову Германа за подбородок и пристально заглядывая ему в глаза, приказал штурмовикам он. — Всех остальных — за борт! Еще не хватало тащить всю эту гнусно пахнущую падаль на Землю. Корабль — подготовить к немедленному взрыву. Будем считать, что нам было оказано отчаянное сопротивление, и мы были просто вынуждены применить против мятежников термоядерные ракеты...