Яд

Обычно "сокровищем" оказывался какой-нибудь на редкость интересный фильм, который мы и смотрели почти в обнимку, попеременно комментируя наиболее "достойные" моменты.

Столько хороших воспоминаний… Они должны были бы цепнуть меня сожалением, но – не цепанули. Никаких эмоций, просто теплые воспоминания и осознание, что все это – уже прошлое. А то, что происходит сейчас – настоящее. Продлиться ли оно в будущее? А кто его знает… Великая мать, и откуда у меня взялась эта мудрость или фатализм, а? Но последняя мысль лишь скользнула по краешку сознания, почти не задев его – я поняла, что делает Вадим, и это осознание захватило меня целиком.

Какая-то графическая программа, в которую он змейка за змейкой вносил мои браслеты. "Правильные" серебристые змейки, "неправильные" алые. Несколько секунд – и я, отставив в сторону свой кофе, с упоением помогаю младшему, вертя браслеты, указывая на неправильности. Всего ничего, минут двадцать, и перед нами на экране медленно крутятся две извивающиеся фигуры, лишь смутно напоминающие неподготовленному, то есть моему, рассудку браслеты.

Просто змейки, без основы создают иллюзию танцующих полупрозрачных и на редкость завораживающих фигур.

Движение – медленно качнулись бедра, звякнули колокольчики, лениво, словно примериваясь или ожидая настоящей мелодии, которая взорвет монисты яростным перезвоном, подчиненным отточенным движениям танцовщицы, призванным служить одной цели – заворожить, подчинить, повести за собой. За этими широкими бедрами, за животом с аккуратной ямкой пупка, по которому проходят волны танца, за этой осиной талией… Я потрясла головой, прогоняя наваждение.

Даже если подобное светопредставление, от которого тело сжимается предвкушением, начало транса, мне сейчас не до него – разгадка узора браслетов на носу! Или перед носом.

– Вот этот попробуй, – я протянула Вадиму браслеты. – Когда браслеты были в таком положении, я и заметила узор. Или показалось, что заметила.

Как и раньше, в другой жизни, прижимаясь к теплому плечу, я с интересом наблюдала, как мой младший ловкими движениями, очень напоминающими неискушенной мне игру на пианино, поворачивает браслеты, почти не глядя на мои крокозябры.

Глядя на его "игру" на клавиатуре, я в очередной раз вспомнила, насколько у Вадима хорошая память. И глядя на сосредоточенное лицо, осознала, также в очередной раз, насколько он красив. Только теперь как-то по-другому. Наверное, более зрело. До отца ему было ой как далеко, но все же изменения настолько заметны.