Яд

А потом расскажешь, где был. Ну?

Я оторвалась, наконец, от своих "графов" из змеек и сурово сдвинула брови. Не знаю, из какого фильма или аниме у меня этот жест выпрыгнул, но Вадима как ветром сдуло, а я, подхихикивая, вернулась к своей работе. Настроение зашкаливало, и я не была уверена, что это не работа моей змеюки, что-то в очередной раз подкрутившей в гормональном фоне организма. Однако интересоваться очень не хотелось, особенно после вчерашнего разговора.

Я задумчиво пялилась на красно-сине-черное нечто, испещрившее лист, когда Вадим вернулся, и не один, а с двумя чашечками кофе, одна – для меня.

Яркое любопытство младшего билось через край, и я просто подвинула к нему поближе свое творчество – для ознакомления.

– Как думаешь, что это? – мне действительно было интересно, что же Вадим ответит. Может быть, заметит нечто, что я до этого не видела. Вдруг крепкий орешек загадки, который я так и не смогла разгрызть, окажется ему по силам?

– Понятия не имею, – открытая искренность подтверждала – действительно даже не догадывается, вызвав у меня вздох разочарования.

– Браслеты, – протянула левую руку. Серебро ярко блеснуло в случайном луче солнца. – Видишь, некоторые змейки выделяются. Мне показалось, что сумела ухватить какой-то узор. Но все никак не могу понять, какой.

Не прикасаясь к браслетам, Вадим скользнул взглядом по одному браслету, второму, третьему, а затем… Просто хмыкнул, отставил кофе и, ни слова ни говоря, вышел из комнаты, оставив меня сидеть с открытым ртом.

Пока я пыталась переварить новость, Вадим вернулся со своим серебристым тоненьким ноутбуком, который запросто давал фору моему старому компу, открыл какую-то программу и принялся что-то делать с на редкость сосредоточенным видом.

Конечно же я не могла не сунуть свой любопытный нос в экран, тем более что Вадим и не думал загораживаться от меня его, экран, вызывая на себя "огонь" из диванных подушек, как частенько бывало раньше. Шуточные потасовки, сопровождаемые смехом и визгами, всегда заканчивались моей "победой" – Вадим просто бессовестно поддавался в обмен на чашку кофе, а после показывал, что же он от меня так скрывал.