Яд

Ольга склонила голову на бок. Кончик розового языка скользнул предвкушением по карминовым губам.

– Правильно боишься. Так вот, ты забыла одну прописную истину. Мы – не звери. Видишь ли… – Верховная поднялась и сделала несколько шагов туда-обратно в задумчивости. – Но мы и не люди.

Золотистый, полный пьяной силы клинок упирался в горло гостьи.

– Ты это забыла, – счастливый, искрящийся взгляд черных глаз Верховной исходил смехом – сумасшедшим, безумным, от которого хочется забиться в угол и тихонечко скулить в надежде, что отпустят.

– Нага – это не просто… – Ольга сделала вид, что задумалась, ни на мгновение не спуская взгляда с гостьи, по шее которой ползли несколько алых капель. – …Атрибутика. Клинки, слуги, наши "балы" для своих…

Искушение, излившееся елеем на смуглянку, заставило сердце колотиться еще чаще, на этот раз уже от совершенно других чувств. И даже вздохнуть нельзя – клинок вопьется в горло еще больше. Пока не убьет, но рана получится крайне неприятная.

Так что приходилось, вцепившись пальцами в царапающую ткань, дышать часто и мелко, подобно загнанному зверю.

– Это все неважно, милая. Важно другое…

Клинок вошел в горло – бесшумно и не встречая никакого сопротивления, даря несколько минут агонии, пока ладонь Верховной, так и не убравшей оружие, вжимаясь в трахею, вдавливала в кресло, все сильнее и сильнее, а губы шептали на ухо:

– Ты. Моя. Нага. И мне решать, жить тебе или умереть. Ой, – голос внезапно обрел нежность и хрустальный перезвон, как у нимфетки, вроде бы случайно задравшей платье перед тем, кого желала соблазнить, а теперь "не знает", что делать.

– У тебя кровь. Какое расточительство!

И острые зубы со скрипом, какой бывает, когда пытаешься прожевать непрожаренный бифштекс, впиваются в нежную кожу на шее – до мяса, чтобы вырвать его в следующую секунду…

– Хватит! – мой крик ударился о зеркало и вернулся в утроенном размере, заставляя корчиться и зажимать уши, в надежде унять звон и избавиться от картины, с яркостью и всеми подробностями, вплоть до запахов и всех ощущений.

Даже когда клыки врезаются в кожу не для того, чтобы пить, а чтобы жрать.

Та Ольга также пахла спелой, разогретой на солнце малиной…

Я всхлипнула и слепо нащупала на полу выроненный медальон. Кажется, я на него наступила, но все никак не могла понять, сломался он или нет. Пальцы не слушались и почти ничего не ощущали.