Яд

– Да, проходи, – Ольга изящным жестом указала на одно из кресел, продолжая стоять около камина и смотреть на пламя, жадно пожирающее поленья. Оно бесилось, стреляло искрами, яростно шипело плохо просушенной древесиной. Плохой знак – и не повернувшаяся к гостье Верховная, и бесящийся огонь.

Выглядящая безмятежной гостья опустилась в кресло с самым мирным видом, аккуратно расправив складки платья, и бестревожно воззрилась на хозяйку дома. И не только этого дома.

– До меня дошли неприятные известия, – Ольга провела пальцем по малахитовой полочке, украшавшей камин – как рачительная хозяйка, проверяющая, убрана ли пыль нерадивой горничной.

Разодетая в шикарное алое с золотом платье Верховная неторопливо повернулась к гостье и ласково улыбнулась ей. С той лаской, от которой сводит живот нехорошим предчувствием.

– Говорят, ты желаешь занять мое место.

– Кто из нас этого не желает, моя госпожа, – безмятежно улыбнулась гостья, даже не подумав отрицать столь неприятное, даже более – смертельное обвинение.

– Вот как? – Ольга приподняла бровь, с новым интересом рассматривая приглашенную нагу.

– Конечно, моя госпожа, – девушка продолжала улыбаться с таким видом, как будто объясняла прописные истины. – Наше общество – общество хищников, а все хищники делятся на сильных и слабых. Слабые всегда в услужении, а сильные – сильные выясняют, кто же сильнее. И проигравший, – губы скривились, выражая сожаление, настолько искусственное, что ему просто невозможно поверить, – проигравший – погибает, моя госпожа.

– Продолжай, – выбравшая одно из кресел Верховная оперлась локтем на подлокотник и подперла тонкими пальцами подбородок. И не скажешь, что эти изысканные руки без труда могут вырвать кадык у мужчины в полтора раза выше и в два раза сильнее.

– Именно поэтому, моя госпожа, у многих, стоящих ниже вас, возникает вполне естественное желание подняться выше и занять ваше место, – девушка безмятежно улыбалась, а ее речь текла плавно и без перерывов. Становилось ясно, что она либо ее подготовила, либо высказывает давно и не раз обдуманные мысли.

– Нет, конечно, – скучающе усмехнулась Верховная, показывая, что ее интерес к разговору утрачен. – Только ты забыла одну прописную истину.

Гостья не выдала себя ничем – ни движением, ни взглядом, ни мимикой, лишь сердце зачастило быстрее. Но для тех, кто питается жизненной силой других усилившееся "тук-тук-тук" являлось самой сладкой музыкой.