Северный путь

Эти крылья ей не принадлежали, но повиновались, как собственные. Нежные руки окутывали её, не позволяя упасть. Лица не видно из-за овальной белой маски с тремя красными царапинами как от когтей.

Герда протянула к ней ладони. Он покорно склонил голову, позволяя разламывать её по кусочку, чтобы освободить знакомое лицо. Охотник! Его бездонно-синие глаза, волевой подбородок, жёсткие губы и высокий лоб. Он остался четырнадцатилетним юнцом. Надо же, теперь она даже старше него, а тогда он казался ей умудрённым летами наставником, недосягаемой звездой.

Никогда прежде она не испытывала подобного покоя и единения. Остальное уже не имело значения: ни троица путников, тайком пробирающаяся к границе, ни смрадное дыхание насильника, ни скорбь по отцу, ни тоска по беззаботному детству, ни угрожающее шипение кота.

В вышине раздался пронзительный соколиный крик и выдернул из объятий сна. Герда пошевелилась, вытягивая затёкшие руки. Дышать было тяжело от свернувшегося клубком на груди кота.

Неужели весь кошмар с Вальдемаром был лишь сном? Тогда где она сейчас?

Герда потрогала рукой голову. Коротко обкорнанные волосы кололи пальцы, тяжёлые косы больше не оттягивали кожу. Значит…

Снова закричал сокол и стремительно помчался к земле. Вокруг вздымались остатки каменных стен и укрывали от ветра. Неподалёку трещал костёр. Ждан застыл над ним, помешивая палкой булькающее в котле варево.

Сиротка перевернулась на другой бок.

– Проснулась! А то я уже начал беспокоиться, – раздался из-за стены бодрый возглас Финиста.

Вскоре показался и он сам, цветущий улыбкой.

– Что произошло? – спросила Герда.

– Я прибежал на крики. Увидел, что этот подонок творит, и забрал тебя, – оборотень уселся рядом.

Воспоминания нахлынули смрадной волной. К горлу подкралась паника. А вдруг и он тоже... Они все?

Финист посмотрел на неё с жалостью. Зашевелилась разбуженная разговорами Дугава.

– А Вальдемар…

Он не отстанет! Ещё и всем расскажет, как над ней потешался.

– Больше он тебя не тронет, не переживай, – заверил Финист.

– Ты ведь не… – ахнула Герда и закрыла лицо руками.

– Надеюсь, этот ублюдок вечность будет вымораживаться в ледяной преисподней. Это был самый подлый проступок из тех, что может совершить мужчина по отношению к женщине. И смерть – не самая страшная кара за него.

Оборотень попытался обнять её, но Герда отпрянула.