Северный путь

Голос ласково журчал в ушах, но, тревожась за друга, Герда отшатнулась.

– Отец! Он знал вас. Он сказал, что вы тоже больны лихорадкой.

– Я её поборола. Но где же сам Гедыминас? – вскинула Ягиня чёрные брови коромыслом. – Он родился очень слабым, и его мать посвятила его мне, чтобы он выжил. Когда его родители сгинули, он жил здесь со мной лесным царём, пока не встретил твою мать и не вернулся к людям.

– Жупела порвала его цепь, и он умер, – Герда угрюмо потупилась.

– Мой бедный мальчик! Мне так жаль! – по её лицу потекли смолистые слёзы.

– Почему вы не боретесь с ней? Почему не вырастили одолень-траву? Почему не позвали Сокола ясно солнышко?

В вышине снова раздался птичий крик. С небес рухнул сизокрылый сокол и запутался в силке, привязанном к одной из берёз у терема.

– Вот он – наш спаситель! Долго из солнечной степи летел, – обрадовалась Ягиня и вынула его из петли.

Сокол даже не пробовал биться. Ягиня просунула его в дверцу золочёной клетки и запахнула её. Только тогда птица поднялась и отрывисто заголосила: «кьяк-кьяк-кьяк». Будто не птица, а попавший в западню человек.

– Зачем вы его пленили? Он же должен тучи над лесом разогнать! – Герда растерянно затрясла головой.

– Наивная девочка, по своей воле он этого не сделает, – Ягиня погладила её щёку чёрными когтями. – Идём, скоро сама всё поймёшь.

Надо соглашаться, а то и её в истукана превратят. Кто тогда всех выручит?

Хозяйка взяла Герду под локоть и повела к терему. Внутри стояли резные лавки, укрытые бархатными подушками, столы, застланные льняными скатертями с богатой вышивкой, на стенах – гобелены с игривыми лесными жителями, на полу – толстые ковры. Расписанные золотом и серебром стены блестели украшениями из перламутра, янтаря и малахита. От сверкающего великолепия рябило в глазах.

Ягиня натопила баню. Герда вымылась, прополоскав голову отваром ромашки с крапивой, и заглянула в стоявшее у двери зеркало.

Разве это она? Такая взрослая! Одногодки в Волынцах уже женихов выбрали и к сезону свадеб готовились. Только она даже думать о замужестве не желала. Отец отгораживал от бед, делая жизнь беззаботной. Наверное, зря. Справляться с напастями она так и не научилась.