Северный путь

– Тебе решать, – ответила старуха. – Но пока будешь вести себя, как сейчас, ничего не получится. Измени себя, и, возможно, тебе удастся то, в чём другие потерпели неудачу.

Наследница украдкой глянула на Финиста. Все остальные тоже выразительно посмотрели на него.

– С чего вы решили, что это обо мне? – всполошился он.

– Ты ветреный, – заключила Дугава.

Они со Жданом уже в который раз засмеялись хором.

Финист воздел глаза к небу. Адди решительно потянулась к нему.

– Не бойся. Про смерть вёльвы молчат, а по жизни посоветовать могут.

Наставник всё же позволил взять себя за руку. Вёльва только коснулась его и тут же отпустила. Дыхание участилось, плечи задрожали.

– Всё будет плохо? Когда Голубые Капюшоны явятся по мою душу? – усмехнулся Финист.

Старуха отхлебнула отвара и заела ягодами.

– Не скажу, что видела.

– Устроили представление, а говорить отказываетесь? – разозлился Финист. – Я и без вас все знаю. Будет конец света, реки наполнятся кровью, воздух заполонит дым пожаров, Червоточины впустят в наш мир самых ужасных демонов, в недрах земли проснутся боги, и начнётся последняя битва, в которой весь мир сгорит дотла.

Такая отповедь – верный признак, что предсказания очень его задели.

– О, да ты видишь будущее куда яснее меня, – расхохоталась вёльва

Лишившись бравады, Финист сложил руки на груди.

– У тебя острый ум и язык. Жаль, что ты не находишь им применения и растрачиваешься себя на сомнительные затеи. Если не изменишься, будешь повторять одни и те же ошибки до бесконечности. И перестань задирать младшего брата. Зависть ни к чему хорошему не приведёт. А злость… спроси себя, на что ты злишься. Когда поймёшь, всё решится само собой.

– Нет у меня никакого брата, тем более младшего, – фыркнул наставник.

– Может, имеется в виду наречённый брат, близкий друг или.

– Может, это Ждан, – предположила Дугава.

– Я тебя задираю? У тебя с этим проблемы? – осведомился Финист.

Тот удивлённо моргнул:

– Нет. Но ты мог бы быть помягче.

– Угу, лени твоей потакать. Не надейся! – разочаровал его наставник и обернулся к вёльве: – Вы ошиблись. Я один, совершенно один на всём белом свете. И прекрасно!

Шквал высунул морду между ветвей ближней ели и сверкнул на него глазами.