Северный путь

Она устроилась на поваленном дереве и углубилась в «Путевые заметки Лайсве В.». В дороге руки до них доходили редко.

«Если ты, мой друг, читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. В юности, будучи честолюбивой, я писала этот дневник для своих потомков, которых, впрочем, не надеялась заполучить из-за неприспособленного к созданию семьи образа жизни. Но всё течёт, всё меняется, и теперь я знаю точно, что мои записи будет, кому прочесть. А потому я расскажу не только о необычных местах и чудесах, но и о людях, которые встречались мне на неторёной тропе.

Хочу, чтобы ты, мой друг, знал, какими на самом деле были герои нашей ненастной эпохи, ставшей легендой ещё при их жизнях. О подвигах безродного рыцаря Микаша, который оказался более благородным и доблестным, чем выходцы из знатных семей. О мудрости маршала Комри и его невероятной силе духа, благодаря которой он совершал невозможное и даже спорил с богами. О коварстве и жестокости книжника Жерарда Пареды, чей изощрённый ум завораживал своим сиянием и вёл к гибели.

О несчастных Норнах, которых лишили воли и разума во имя непомерных амбиций. О Безликом боге, который всегда находился на расстоянии вытянутой руки, но никого не допускал к своим тайнам».

– Шквал! – позвала Герда. – Тут и про Волынцы с Подгайском есть, про Дикую Пущу. Даже про Бобровую хату на Домне и Ужиные топи! Похоже, Лайсве ходила теми же тропами, что и я. Будто с мудрой наставницей разговариваешь, с мамой или бабушкой, которая сама пережила подобное и понимает мои чувства, – сиротка прижала книжку к груди.

– Может, она подскажет, как жить дальше. Может, я даже увижу Горний мир демонов и духов её глазами, почувствую, что значит быть одарённой.

– Но ты и так видишь больше остальных, – с учёным видом возразил кот. – Вспомни Ягиню, берегинь, варгов, призраков. А как ты отвела глаза тем выпивохам в Утяне! Каких ещё чудес тебе не хватает?

– Самых волшебных и невероятных! – восторженно воскликнула Герда. – Чтобы я сама могла их творить!

Вот бы узнать, что они с Лайсве родственники.

Вот бы дар расцвёл в груди жарким цветом. Тогда Герду тоже приняли бы в Компанию, и она осталась бы с друзьями.

– Только не расстраивайся, если узнаешь про неё что-то плохое. Важен ведь не дар, и не родство, а то, кем ты сама выберешь быть, – Шквал не спускал с неё глаз, как рачительная нянька.

Что это он вздумал?

Из-за ближней ели выскочил невысокий щуплый мальчишка и выхватил у Герды книгу.

– Эй, отдай! – возмутилась она.