Прятки

Ей очень не хотелось озвучивать эту мысль, крутившуюся чёрным волчком в голове. Лиза ведь отлично понимала, что это мамин подарок…, подарок, который должен был остаться навсегда в памяти, как нечто неизменное и недоступное. И вдруг – «как будто саван». Как будто бы иная жизнь – тяжёлая и неприглядная повисла на плечах.

А отец тут же подбежал к дочке и, схватив её за руку, потянул к выходу. Без лишних разговоров или объяснений – просто так – сквозь тяжесть утренней неги, напролом.

Лиза не выдержала и захныкала. И даже принялась жаловаться на то, что ей неудобно, и она никуда не хочет.

Вот уже и входная дверь родного дома ухнула каким-то отрешённым голосом, а отец даже замок на петельки не подумал накинуть. Вот так вот, значит, залезай, кто хочет и хозяйничай. И пусть красть в их доме практически нечего, но похулиганить в жилище не любимой всей деревней семейки пожелает чуть ли не каждый. Но мужчина, не оглядываясь, торопился от дома, настойчиво таща за руку маленькую , чуть не плачущую девочку.

«А, может быть, и дом этот отказался от нас, – мелькнула горькая мысль в голове у Лизы, – как мама.

Влажная от росы трава жадно лизала ноги и кивала, как будто бы подтверждая тревожные догадки девочки. По тёмной глади прудика, мимо которого уже спешно шагали мужчина с заспанной дочкой, лениво суетилась лёгкая рябь, а по коже бежала холодная дрожь. Вот вроде бы обычное летнее утро, а всё не так. Всё шиворот навыворот.

- Папа, – всхлипнула Лиза, – ну, куда же мы, куда же мы так спешим?

- Я обо всём тебе рассказывал, – неприветливо отозвался отец, – вчера вечером. Надо было слушать.

- Папа, – не прекращала причитать малышка, – ты не такой, ты какой-то чужой.

Такое поведение возымело эффект. Это было немного удивительно, так как отец обычно не поддавался ни на какие капризы дочки, если чувствовал, что она хитрит. Но сейчас-то Лиза почти не хитрила, и хоть на самом деле она всего лишь выдавила из себя слезу, но плакать ей и правда хотелось как никогда.

Мужчина наконец-то замедлил свой торопливый шаг, а затем и вовсе остановился. Он сел перед дочкой на корточки, приобнял её за маленькие плечики и устало прошептал:

- Извини, дочка, – затем помолчал немного и добавил, – ты никогда этого не поймёшь…, и я никогда не прощу себя. Но иногда следует поступать правильно, даже наперекор собственному сердцу.

Девочка ничего поняла, или сделала вид, что не поняла.