Белый танец

Ее голос прозвучал задумчиво, неуверенно, хотя в душе она была рада. Во всяком случае, теперь у нее появится мужчина, который будет ее защищать. Дана никогда в жизни не произнесла бы этого вслух, тем более при Даре, но в действительности страж с первой минуты казался ей юным принцем из сказки, героем, но не надежной опорой. Хотя она никогда раньше не смогла бы сказать, что вкладывали другие женщины в это понятие. Плечо, сильное мужское плечо, за которое можно держаться, закрыв глаза. Шанс просто не думать и расслабиться, позволить плыть по течению вслед за ним, зная, что этот сильный человек позаботится, чтобы ей не пришлось ничего опасаться.

Это чувство, которое вдруг охватило девушку, можно было назвать уверенностью. Она могла ему довериться во всем. Но только на пять минут. Ярне не знал, чего она хочет. Никто не знал.

- Некоторые, поднявшись в небо, забывают, зачем они это делают.

Произнеся эту фразу, Дана прикусила губу и внутри буквально расцарапала себя до крови воображаемыми когтями. Что на нее нашло? Может, он просто почувствовал ее мысли, а она испугалась того, как он мог воспринять ее страх и одиночество?

Ярне только пожал плечами.

Они с Фельденом переглянулись, и ждущие дракона наконец убрали оружие. Одежда сопровождавших Ярне мужчин отнюдь не выглядела такой новой и блестящей как у стража. Видно, что она хранилась в их домашних сундуках возможно не одно поколение, и сейчас они чувствовали себя как солдаты невидимой армии, а этот цвет тьмы означал их общую принадлежность, единство, как серые мундиры стражи.

Мужчины настороженно следили за ее приближением, и более всего она сейчас боялась совершить перед ними какую-нибудь глупость, нелепо споткнуться или произнести что-нибудь совсем несуразное. Все они были ее солдатами, пускай даже не догадывались об этом.

Вряд ли эти люди могли представить появление легендарного дракона в виде женщины в длинном дорожном платье с мальчиком, которого она вела. Но им придется поверить ей!

Дана подала Ярне руку, и друг ее матери, страж, которого она получила в помощь, которой не просила, но которой была рада, удивленно уставился на тонкую маленькую ладошку, словно не очень понимая, что с ней сделать.

Девушка вдруг разозлилась уже по-настоящему. Возможно, он считал, что здесь пожать женщине руку означало уронить собственное достоинство? Но, черт возьми, она не могла допустить даже намека на взгляд с прищуром, намека на то, что этот человек будет главным. Как бы ей не хотелось.