На краю пропасти

— О, нет, это не преступление, а вот  проникновение в Отдел Тайн! Не знаю, кто именно вас туда пропустил, но  мы это выясним, — следователь принялся ходить из стороны в сторону, то  вглядываясь в лицо пришедшего в себя Рольфа, то бросая взгляд на чуть  дрожащую Гермиону. — Украли ценный экземпляр, детеныша Нунды! Вы  соображали, что творили? — голос следователя внезапно поднялся до  небывалых высот, больше напоминая визг банши, чем грозный рёв аврора.  Гермиона прекрасно помнила Моуди, поэтому хоть и вздрогнула, но быстро  взяла себя в руки.

— Опаснейшая тварь была похищена! Но вы  совершили роковую ошибку, — он подошел к Рольфу и взглянул тому в глаза.  Гермиона видела, что Скамандер старается держаться прямо, но недавнее  сражение с группой авроров и веревки...  — Одна из ваших жертв выжила,  да-да! Скоро она придет в себя, и тогда вы оба отправитесь в Азкабан! Вы  ведь так любите разных тварей.

Рольф вздрогнул, и не успела Гермиона высказать все, что думает о словах следователя, как он произнес: 

— Она не при чем! — голос его мало напоминал  вчерашний, полный энергии и энтузиазма. — Я не знаю, в чем вы нас  обвиняете, но будьте же хоть в чем-то лучше прочей министерской швали,  отпустите девушку! 

— Так-так, мистер Скамандер, вы сознаетесь в  совершенных преступлениях? — глаза следователя довольно блеснули.

— Мистер Скамандер, —  голос ее был  необычайно тих, сейчас, когда все ждали ответа, звуки исчезли, пропали, и  мгновения были подобны вечности. И в этой тишине Гермионе казалось, что  сердце ее стучит столь сильно, что это слышат все. Губы ее дрожали, и  сама она не понимала, что же сподвигло его сделать этот шаг.

— Мисс Грейнджер, разве это важно? Да и серые  стены Министерства лучше Азкабанских решеток, — Рольф закашлялся и  поморщился, явно стараясь скрыть собственную боль. Гермиона вглядывалась  в такое милое сердцу лицо, словно стремясь найти ответ на свой вопрос,  но не находила. Хотелось спорить, рвать и метать, но язык словно присох к  небу.