Преображения Райтэлы

"Сейчас оно переполнит меня, и я умру", -- отстраненно подумала я, однако не прервала своего занятия. Мне никогда еще не было так больно, я и не представляла себе, что на свете существует столько боли. Я стонала, я изгибалась в конвульсиях. Отис тоже стонал, но не просыпался. И в тот миг, когда я поняла, что претерпела уже все, что возможно, что большего просто не перенесу, я вдруг ощутила, как боль уходит куда-то вверх, выше, выше, в небеса. Она уже не накапливалась во мне, а проходила через меня, она не усиливалась, но и не ослабевала.

Она текла, бесконечная, безумная, и мне казалось, что она была во мне всегда и никогда не кончится, что никогда в жизни я не испытывала ничего, кроме боли, что не существует в жизни ничего, кроме боли...

Наутро нас обоих нашли без сознания. Почти неделю мы бредили -- оба. И очнулись одновременно. Оба здоровые. Очень слабые, но здоровые.

Чудесное исцеление Отиса благотворно подействовало на рассудок Тиана, и король перестал прятаться от людей. На рассудок -- но не на тело.

Тело его умирало. Сколько усилий я прилагала, чтобы снова заставить действовать свой дар, теперь уже не ради брата, а ради отца! Безуспешно. Дар никогда меня не слушался. Он жил своей, независимой жизнью, он приходил и уходил, когда хотел.

Я убедила Тиана, что все мы ошибались и никто не собирался меня убивать. Что Дира покончила с собой. Что я выяснила это совершенно точно. Может, я поступила глупо, но мне не хотелось портить отцу последние дни.

Он прожил еще больше двух месяцев и отошел без страданий.

После похорон я сказала брату:

-- Знаешь, Отис... пока я путешествовала... В общем, есть один человек, которого я люблю.

-- Пусть едет сюда! -- обрадовался Отис.

-- Он не захочет. Он не хочет быть мужем принцессы. У него не тот характер. И я его понимаю. Я не уходила из дому из-за папы, а теперь уйду. Не обижайся, ладно?

Отис надулся, потом махнул рукой:

-- Ладно! Уговори его и возвращайся. Мне без тебя будет скучно. Хорошо еще, есть дядя Мендар, а то я один просто загнулся бы с этими государственными делами.

Возвращайся, Нетти!

Потом я собралась с силами и пошла к Мендару. Я сказала ему:

-- Я уезжаю. Я описала в письме все, что случилось, и отдала письмо верному человеку. Если с Отисом что-то произойдет, то письмо вскроют.

Я врала. Если с Отисом что-то произойдет, глупо настраивать людей против Мендара и разжигать гражданскую войну. Но должна же я была хоть как-то обезопасить брата!

В черных волосах Мендара я впервые заметила седину.