Преображения Райтэлы

Туда-то и повлек меня брат, гордо сообщив:

-- А ты предсказывала, что мое увлечение не продлится долго! А я видишь, сколько сделал! Мне все парни завидуют. Ни у кого так здорово не получается!

-- Так это все ты сделал сам? -- поразилась я.

-- А как же! Я еще не докатился до того, чтобы, как некоторые, работников себе для этого нанимать. Представляешь, им кто-нибудь взрослый корабль вырезает, а они потом притворяются, что сами сделали. Вот дураки! Так ведь и радости никакой нет. Правда?

-- Правда.

Брат мне определенно нравился.

-- А какие у тебя еще увлечения, Отис? Хотя, конечно, и этого более, чем достаточно.

-- У меня есть еще увлечение, -- понизив голос, признался он. -- Но оно -- тайна. Но тебе -- скажу. Только ты -- никому, ладно? И главное, ей не говори.

-- Кому -- ей?

-- Келии!

-- Отис, -- вздохнула я, -- я ж не знаю, кто такая Келия.

-- Ах, да! -- он махнул рукой. -- Ты ж забыла! Это твоя подруга. Я надеюсь, вы с ней опять подружитесь.

-- Твое увлечение -- моя подруга? -- я, не выдержав, улыбнулась.

-- Ага! Любовь без надежды на взаимность, -- бодро рапортовал брат. -- Ведь у нее же есть жених, этот мерзкий Гернис. Он сейчас резко идет в гору. Когда он получит звание тринарда, они поженятся. Так говорит папа.

-- Тринарда? -- переспросила я.

-- Ну, главный тринард у нас в стране Зарий. Он... ну, все храмы ему подчиняются. У него есть пять помощников-тринардов.

-- А какие у него особые заслуги?

-- Да никаких! Просто ханжеская рожа. И как я переживу их брак?

Он вздохнул и сделал несчастное лицо, но долго в таком состоянии выдержать не смог и весело добавил:

-- Смотри, что у меня есть! Это лента Келии! На ночь я кладу ее под подушку.

-- Надеюсь, ты видишь хорошие сны? -- я испытывала почти нежность к смешному мальчишке.

-- Нет. Я вообще не вижу снов.

Я пожала плечами:

-- Есть свои плюсы, а есть свои минусы. Слушай, объясни мне! Дира что, сестра... нашей матери?

Я не сразу решилась произнести это словосочетание.

-- Нет. Она сестра матери Униги. Слава богам, у нас с нею разные матери. А у нас с тобой -- одна. Только она умерла, давно еще. Она умерла, когда я родился.

Так вот постепенно я вникала в прошлое и настоящее семьи, где мне предстояло жить, а также в прошлое Тианетты -- в свое прошлое.