Преображения Райтэлы

-- Вот когда я была маленькой -- помните? -- меня все время воспитывали перед парадными обедами, мне все говорили: "Главное -- не раскрывай рта!", и сажали с одной стороны гувернантку, а с другой стороны сестру Тинни, Тинни была старше, и вообще такая рассудительная, я всегда ей завидовала, конечно, теперь завидовать нечего, ведь она, бедняжка, умерла, но я ведь тогда этого не знала, я молчала, и Тинни стерегла меня, но потом обязательно кто-нибудь задавал мне какой-нибудь вопрос, и я вынуждена была отвечать, а Тинни пихала меня ногой под столом, но я не могла остановиться, ах, Мендар, но ты-то что пихаешься, я ведь уже не девочка, а Тианетте все это, конечно, интересно, ведь она же все забыла, это так печально, но в то же время так мило, что ты слушаешь все как по первому разу, я бы и сама не прочь.

От обилия слов и от скорости, с которой они влетали мне в уши, у меня закружилась голова.

-- Ты заговорила бедную Тианетту, Дира, -- раздался спокойный голос Мендара. -- Ко всему надо привыкать постепенно.

-- Ты всегда выставляешь меня дурочкой, -- обиделась Дира.

Глаза дяди весело блеснули, и я поняла, что он подумал то же, что и я: "Выставлять тебя дурочкой ни к чему, ты дурочка и так". А еще я поняла, что он догадался о сходстве наших мыслей. Мне стало стыдно, и я сказала:

-- Мне действительно интересно!

-- Вот видишь! -- торжествующе возгласила тетушка.

Мендар удивленно прищурился, но возражать не стал. Зато в разговор вступила Унига.

-- Что ж, даже если предположить, что за время своего отсутствия Тианетта улучшила свои манеры, в вашем обществе она быстро вернется к прежней развязности.

-- А ты бывала в притонах? -- удивился Отис.

-- Как ты смеешь! -- Унига вскочила. -- Я не могу есть в такой обстановке!

-- Унига, деточка, -- начал Тиан, но его прервал Мендар, доброжелательно предложивший:

-- Если тебе тяжело есть с нами, тебе будут приносить еду в комнату.

Его тон был необычайно невинен, но мне показалось, что предложение не лишено ехидства.

-- И она, разумеется, опять даст себя уломать простить нас. Ну и сестрица нам досталась! Пойдем-ка отсюда, пока она не вернулась.

-- У нее какое-нибудь несчастье? -- предположила я.

-- Ее несчастье -- ее характер. Пойдем!

И мы пошли в комнаты Отиса. Одна из них была полна стеллажей, уставленных миниатюрными моделями кораблей.