Вершительница. Целитель и сид

Кайт развернулась, взмахнула хвостом и была такова… Я хотела пойти следом, но не тут-то было! Вход исчез, будто его и не было, оставив только стену из тумана.

Глава 38

Поляна сначала казалось небольшой, но, стоило мне разглядеть получше, в тех местах, куда падал мой взгляд, туман исчезал, и его пронзали солнечные лучи, исходящие сверху. Впрочем, самого солнца не было видно. Думаю, источник света скрывался где-то в недрах полых холмов.

Сама поляна была окружена деревьями вполне привычного вида. Когда я подошла поближе, чтобы потрогать, деревья вдруг расступились.

«Нет, – поняла я. – Не сами деревья!» Они так и остались обычными растениями. Это не было подобием полуразумного ильвийского леса. Просто сама поляна, как шкура неведомого зверя, изменяла очертания, создавая для меня проход.

Я сделала несколько неуверенных шагов в эту прогалину и пошла дальше по созданной для меня тропинке.

Высокие деревья шелестели, воздух был свеж, а не стриженая трава высока, так что по ней волочился подол моей юбки.

Я услышала доносящиеся издали дивные звуки и решила идти в этом направлении. Словно услышав мои мысли, тропинка послушно свернула в нужную сторону.

Наконец я вышла на опушку леса. Неподалеку виднелась река, убегающая под обрыв. Помимо музыки я теперь слышала приглушенный гул водопада. По берегу там и сям были разбросаны причудливо обточенные природой камни, на одном из которых сидела женщина-сид.

Это она играла на арфе. Инструмент напоминал арфу мастера Энцо из нашей труппы, но размерами поменьше, и струны располагались в один ряд. Да и немудрено. Даже такой инструмент был достаточно тяжелым.

Исполнительница была по-настоящему красива той зрелой красотой, которая пленяет взоры сильнее, чем свежесть юности. Черные как вороново крыло и такие же блестящие волосы были заплетены в косу, перевитую шелковыми лентами цветов клана, и  спускались до самой земли.

Она была одета в полотняное коричневое платье и подпоясана шитым золотом поясом.  Цвета земли и злата… Одежда северян, не стесняющая движений и не скрывающая фигуру. Впрочем, скрывать тут было нечего. У нее не было изъянов, так что корсеты и прочие ухищрения не требовались.

Арфа смолкла при моем появлении, и женщина обернулась в мою сторону. Ее лицо! Какие знакомые черты.