Вершительница. Целитель и сид

На руках ее не было дорогих украшений, так, пара медных браслетов. Скорее, они тоже символизировали оковы.

Такой страстной безмолвной мольбы о помощи я никогда не ощущала. Ее глаза просто кричали: «Помогите!». Но я не видела, чтобы ее выставили на торги. В чем же дело? Я вопросительно подняла брови, давая понять, что жду ответа.

Женщина перевела взгляд в сторону расстеленного на помосте ковра, на который вывели невысокую женскую фигуру, закутанную поверх серапа в несколько цветастых покрывал. Подробностей разглядеть было невозможно.

Оставалось только ждать.

Предвидя интересное зрелище, к помосту стали стягиваться потенциальные покупатели и зеваки.

– Внимайте, уважаемые, благословенные небом! Здесь и сейчас вы увидите небывалую красоту, юный бутон, который только распустился, но еще не сорван!!! – вскричал распорядитель и сдернул с головы рабыни покрывало феранджи.

Под ним показалось юное девичье лицо. Дочь этой женщины-урука? Внучка? (Переживания состарили женщину раньше времени, так что сложно было сказать).

Так, наверное, она выглядела в юности. Я не увидела на лице у девушки примеси восточной крови. Неужели та женщина попала в рабство, будучи уже беременной?

Девушка спокойно и даже немного отстраненно смотрела вперед, ни на кого конкретно, а на губах застыла легкая полуулыбка. Может, ее опоили перед тем, как выставить на торги?

Распорядитель картинно вытащил из прически девушки пару заколок, и мириады тонких кос рассыпались почти до самых колен девушки.

– Небывалая красота! Едва ли тринадцать лет, в самой поре!

Мужчина сдернул еще одно покрывало, и показался богатый, слегка приталенный серап, который бесстыдно демонстрировал все изгибы юного тела.

Такое платье никогда бы не надела благовоспитанная женщина из Халифата; те щеголяли в балахонистых одеяниях, скрывающих все подробности.

Девушка на мгновение потеряла спокойствие, прикусив нижнюю губу от такого позора, но тут же безмятежное выражение вернулось на ее лицо. Нет, не опоили. Я облегченно выдохнула.

Почему я переживала за этого ребенка?

Я обернулась к женщине-уруку и отрицательно покачала головой.

Она поняла. Теперь я знаю, как выглядит не только надежда, но и глубокое отчаяние…

Могу ли я помочь?

Вопреки здравому смыслу, я не ушла, а осталась смотреть дальше.

– Ее таланты неисчислимы! – заливался соловьем продавец. – Танец ее достоин глаз самого Вседержителя! – Он сделал знак, и заиграли дудочки и барабаны.

Заунывная и витиеватая восточная музыка была под стать зрелищу.