Вершительница. Целитель и сид

У последнего выражение лица не изменилось, оставаясь безучастным. Видимо, Септимо лишил его свободы воли. Если с другими покойным он старался обращаться по-человечески, то к заговорщику это не относилось. 

Сила Смерти, вопреки всем законам естества, заставляла мертвеца двигаться и стоять, хотя в его жилах почти не осталось крови. Живой человек с такой кровопотерей едва ли смог бы пошевелить конечностями. Как интересно… Но сейчас не время проявлять любопытство. Позже можно будет спросить на уроках некромантии.

А сейчас продолжим!

– Ваши амулеты предохраняют только от силы Смерти, но не от силы Жизни. Вы когда-нибудь задумывались над этим фактом? – спросила я.

Вопрос был чисто риторическим, так как собеседник не мог ответить. Суэрте задергался, но зомби цепко его держал.

– Я тоже хочу кое-что проверить, господин Суэрте, – прошептала я ему на ухо. 

Я прижалась щекой к его щеке с легкой вечерней щетиной. Руками провела по его лицу для предварительной диагностики… 

Нос сломан не один раз, вероятно, в подростковых драках.

Думаю, ему пришлось постоять за себя, пока он не заработал авторитет. Из какой же он семьи, что ему пришлось махать кулаками? Знатные семьи предпочитали поединки на холодном оружии, а не кулачный бой. Да и сейчас он не жаловал холодное оружие.

Раньше я задумывалась о том, что один и тот же метод можно использовать как во благо, так и во зло. И наоборот. Сила Жизни может и убить. При желании я могла остановить сердце пациента или парализовать, на время или навсегда.

 

Сила Смерти могла служить во благо, например, при расследовании преступлений. А на войне можно поднять трупы своих солдат и снова повести их в бой. 

Амулеты Суэрте предохраняли только от силы Смерти, но не от силы Жизни. Тот же просчет, что и у «советника». Думаю, этот факт скоро станет известен мастерам артефактов. Жаль, что придется лишиться такого преимущества.

Да, вполне возможно сделать то, что я задумала. 

И я начала.

Возможно, это было мелочно, но я не могла отказать себе в маленькой мести.

Суэрте должен был испытать что-то, хотя бы слегка напоминающее мои переживания от встречи с прошлым.

Я не проводила обезболивание, как поступила бы с любым другим пациентом. Суэрте ясно ощущал, как разбухают ткани, выпрямляются хрящи, а кости возвращаются в исходное состояние. Он беззвучно кричал на выдохе, и воздух со свистом вырывался из его легких. Мне стало неприятно, и я отодвинулась.