Вершительница. Целитель и сид

Сейчас я помнила каждую его черточку, хотя мне казалось, что я совсем его забыла за эти годы…

«…эти годы?»

Какие годы???

Что вообще происходит?!

***

Спальня исчезает, растворяясь в тумане. Я отчаянно барахтаюсь во мгле и окружающих тенях. Из каждой тени на меня смотрят чьи-то знакомые глаза… Карие глаза с янтарными искрами.

Кто это? Кто я? И где я?

Пытаюсь ровно дышать. Это сон. Надо только проснуться. 

Осталось узнать, чей это сон. Но сначала надо вспомнить.

Здесь и сейчас я строю границы внутри собственного «я».

Что есть человек, как не воспоминания о его жизни? Без них он ничто.

Я обрушиваю тонкую стену между собой и воспоминаниями.

***

Взгляд расфокусирован, как у младенца. Мне это не нравится, и я пытаюсь сосредоточиться. Наконец получается! Я рассматриваю находящихся около меня людей, а они, в свою очередь, изучают и обсуждают мою персону.

– И что с ней делать? Она же отсталая. Обделалась под себя, – заметил пожилой узкоглазый мужчина, одетый в форму имперской гвардии.

Он задумчиво поглаживает жидкую бороденку, глядя на меня.

– Вы не совсем правы, господин Лау… Я наблюдал такой случай несколько лет назад на лесопилке. Один рабочий после травмы впал в детство, однако через год он более-менее восстановился, – возразил пожилой медикус, деликатно вернув одеяло на место. 

Я хватаю его за палец, крепко сжав в кулаке, и горжусь своим достижением.

– А что за травма?

– Хм…хм… – пожевал губами медикус. – Он получил удар бревном по затылку.

Он мягко освободил свою руку от моей хватки и еще раз приподнял мне голову, ощупывая затылок.

– Ладно. С этим все ясно, – заключил гвардеец. – Она или останется такой навсегда, или целый год придется ее выхаживать. Она даже не гражданка. Долгов за лечение уже и так предостаточно. Придется поступить с ней, как обычно. Если кто-то возьмет на себя долги, то получит ее контракт.

– Полноте, господин! Кто ее выкупит?

– Со мной уже говорила госпожа Лин.

– Да какая из нее сейчас служанка! – возмутился медикус. – Скажите лучше, что ей не хватает свежих «девочек». Особенно таких, безответных и беспомощных.

– Этого не будет, – вдруг раздался женский голос. – Я не допущу такого бесстыдства!

Эта женщина была мне знакома. Она меня кормила и ухаживала за мной. У нее были ласковые руки. Иногда я не могла объяснить, чего хочу, начинала кричать и куда-то рваться.