"Санкт-Петербург— вечность слез"

—Рада, что тебе понравилось, но мой английский ужасен, вставай! 

Теперь она просто улеглась на меня, тяжело дыша мне прямо в ухо, Никки продолжила:

—Алексены не ждут! Ты не имеешь права пропускать такой вечер, вставай! Нам нужно собираться.

Мои нервы не выдержали, от ее пронзительного крика мои барабанные перепонки, чуть не лопнули, я уселась на постели, сбросив с себя сестру. 

—Кто? Николь, не могла бы ты не орать так? Пожалуйста!— процедила я сквозь зубы последнее слово, меня разрывало от гнева.

Ненавижу, когда меня кто-то усердно пытается разбудить, против моей воли да еще и коверкая мое имя.

—Аксеновы!

—Ты же сказала Алексены.

—Алексены? Эсмирена, что за чушь? Ты еще не проснулась, наверное, Алексены. Вставай уже!

—Ладно! Ладно! Все! Встаю!— сдалась я.

—Сегодня ты должна выглядеть превосходно, наденешь это платье,— указала она на пышное бальное платье небесно-голубого цвета. 

—Господи, сколько на нем тюли,— схватилась я за голову.   

Никки рассмеялась.

—Это не тюль, глупышка.

—В любом случае я это не одену, даже на ужин к каким-то не известным мне Алексеевым!

—Алексеным,— поправила меня малышка.

Только сейчас я заметила, что на ней одето что-то подобное, розовое бальное платье в пол, украшенное множеством кружев, что придавало ему торжественный вид. 

—Оно подходит к твоим глазам, такое же небесно-голубое! Ты будешь самой очаровательной!— восхищенно отвечала она.

—Не-е-ет, самой очаровательной будешь ты, мне с тобой не сравниться, я даже пытаться не стану, одену что-нибудь из своих вещей.

Платья! Боже мой, ни-ко-гда! Джинсы, вот самый правильный выбор, я в обычном платье длинной в пол шагу не сделаю, обязательно споткнусь об подол, а тут такое, нет.

Я встала с постели, на мне была одета моя любимая пижама темно-бардового цвета, на футболке которой  посередине было написано крупным белым шрифтом: " The Great Britan"[2], а зауженные штаны длинной по щиколотку были усыпаны надписями этого же словосочетания, но шрифт уже был в разы мельче.

Я присела на пол, непроизвольно моя челюсть отвисла сама по себе. 

—Хорошо! Если тебе не нравиться работа Мадам Де Люфье, то давай подберем тебе что-нибудь из того, что у тебя есть,— подскочила ко мне Никки, и начала копаться в шкафу.