Хозяйка замка Уайтбор

По ночам к нам слетались невидимые духи, чтобы спрясть лунный свет и соткать из него серебристые плащи-невидимки. Иногда по утрам, когда Элспет (или кто-то из её двойников) протирали зеркала от ночной темноты, я замечала в углах случайно обронённые клочки лёгкой ткани, похожей на серый туман. У меня вечно пропадали ножницы и иголки, зато однажды я нашла на подушке шёлковую розу, сделанную так искусно, что она казалась живой. Время текло размеренно и бесцельно: не успеешь оглянуться, как очередной день ускользает из твоих рук.

Спустя несколько дней Гимлетты устраивали музыкальный вечер, на который мы с дядей тоже были приглашены. Как и следовало ожидать, Робин Уэсли наотрез отказался участвовать в подобном веселье.

— Ради музыки тащиться куда-то в такую скверную погоду? — спросил он, изогнув бровь. — Пощадите, Анна, я слишком стар для этого. У меня есть интересная книга и огонь в камине — идеальная компания для сегодняшнего вечера!

— Но нельзя же всё время отвечать отказом на приглашения! — вздохнула я.

Мне тоже не хотелось никуда ехать.

— Ну так возьмите с собой кого-нибудь другого. Кэролайн или Джейн Полгрин, например.

Ехать к Гимлеттам одна я побаивалась. Их гостиная, где по линеечке была расставлена начищенная мебель, модная обивка была подобрана в тон портьерам, а на жардиньерке послушно цвели образцово-показательные растения, вызывала во мне трепет. В этой обстановке я снова чувствовала себя замарашкой из Кречи, откусившей кусок не по зубам, как на том памятном приёме у сацилийского посла.

Мне был нужен союзник в этом вражеском лагере хороших манер и, подумав, я действительно позвала с собой Кэрри Полгрин. «У неё тоже нет причин любить Эстрелью, учитывая обидное непостоянство мистера Хартмана!» — подумала я про себя.

Правда, я сразу устыдилась своих мыслей, когда сияющая Эстрелья, вскрикнув от радости, бросилась к нам. Её радость казалась искренней. Она была главной героиней этого музыкального вечера. Даже если бы она играла мимо нот, её все равно удостоили бы похвалы: ведь она была несчастной сиротой, лишившейся дома и всего имущества по милости «этого чудовища, короля Ральфа»! Но, должна признать, играла и пела она прекрасно.

В её игре было не просто мастерство, нет, её оживлял скрытый огонь, свойственный её горячей южной натуре. Это пламя сквозило в каждом взмахе руки девушки, в каждом аккорде. У меня защемило сердце, так она вдруг напомнила мне Кеннета.