Кружево

" - Ты будешь отомщена Джессика, чего бы мне это ни стоило "клянусь!- зареклась я. 

   Я собрала свои вещи, избавилась от чая и мороженного в отхожем месте и взяла из сундуков все, что можно продать, все свои любимые поделки и редкости и решила поговорить с жителями деревни. Деньги должны были развязать языки даже самых недружелюбных жителей. 

  Милдред стояла внизу и даже издали я увидела, что она выглядит очень плохо. Серая, без привычного румянца и тонкая как тростинка. Она постоянно зевала.

На меня Милдред не обращала внимание, точно не замечала. 

   Встретившись с ней взглядом, я сознала, что она едва ли понимает, что происходит, поэтому и ведёт себя очень странно, точно во сне. К моему ужасу три служанки графа поспешили усесться в карету вместе с нами. 

  Милдред едва карета тронулась, как задремала, прижимая к груди сундучок и фляжку, в которой я не удивилась бы, что там налит этот проклятый мятный чай. Служанки молчали, сверлив нас с Милдред своими пристальными взглядами.

Затем как ни в чём не бывало, отводили глаза и порой перешёптывались. 

  Мы ехали очень долго - и я как могла, запоминала дорогу, каждый поворот, хотя когда кучер оборачивался, то притворялась что вышиваю, или дремлю. Наконец окончательно рассвело. 

  Мы съехали с горы - и было видно, что вокруг становилось всё меньше снега. Здесь воздух ощутимо теплел. В кустарнике пели птицы. Как же я соскучилась по их жизнерадостному щебетанию. 

  Вскоре ели, и высокие сосны сменились маленькими пятачками полян, постепенно хвойные деревья уступали место берёзами и кустарнику.

Неожиданно я разглядела небольшой ручей, возле которого расположились на водопой олени. И вот - сам собой лес закончился, дальше потянулась длинная колдобистая колея, вокруг которой были одни заросшие бурьяном и низким кустарником холмы и покрытые снегом поля. 

  Я вздохнула, потому что очень хотелось, есть и желудок то и дело раскатисто урчал. Тогда служанки хмурились и недобро посматривали на меня.

От их колючих взглядов мне становилось не по себе. Увы, Милдред всё ещё не просыпалась 

   

  Наконец-то мы подъехали к деревне и по настоянию служанок, Милдред осталась в карете. Она мило мне улыбнулась. Глаза девушки были тусклыми, как немытые окна в заброшенном доме. 

  Мне хотелось растормошить её, даже ущипнуть, что я незаметно и сделала, но Милдред будто и не чувствовала боли.