Кружево

 

  Затем служанки достали из принесённого с собой ларца, отрез кружева и стали закручивать туда Милдред, пока не скрутили её в тугой рулон, точно девушка была какой то ковровой дорожкой. Зачем они так жестоко поступали с ней? 

   Я сжимала пальцы, чувствуя, как болезненно впиваются мои ногти в ладони. 

  Вскоре служанки вынесли Джессику из комнаты, с лёгкостью подняв с пола, точно куль с мукой. Я тихонько вышла вслед за ними, прокралась в свою комнату и подперла дверь изнутри стулом.

 

  Нужно было срочно поговорить с Милдред. Но как? Как я должна была сделать это, чёрт возьми? 

   Я заснула, прислонившись к двери, только стянув с кровати одеяло, наверное, полночи раздумывала, пока сон не сморил меня. Поэтому и встала по утру с затёкшим телом и шеей. За окном было темно. Всё-таки привычка к раннему подъёму спасла меня. 

  Я забрала кувшин с чаем и завтрак, который ежедневно ожидал меня за дверью. Мороженное. Я уже не мола на него смотреть.

 

   Одевшись и собравшись, я покинула комнату и направилась в рабочий кабинет. Но в коридоре столкнулась со служанками графа. Они сказали мне, что сегодня занятия отменены и что нам позволено целый день провести в деревне. 

  Оповестив меня служанки, точно заговорщицы снисходительно улыбнулись. Нет, всё это было не спроста. Затем служанки сказали мне собрать вещи и ожидать внизу, когда кучер подготовит карету. 

  Я обратила внимание, что все три служанки сегодня были ещё бледнее обычного и даже губы женщин казались серыми, будто их лица, как засохшие цветы утратили краски.

Вопрос ужом завертелся у меня на языке, но я стерпела, пересилив себя, с трудом не задала его, едва сохраняя бесстрастное выражение на лице, сделала вид, что направилась в свои покои, сама же зашла в комнату Джессики и была поражена. Её вещей в комнате не было. Ни единой поделки не красовалось на полках, сундук с вещами был пуст. Пустовал и шкаф с её одеждой. Окошко снова оказалось распахнуто, словно холодный воздух должен был выдворить вон из комнаты даже её запах. 

  Мне стало так грустно, что слёзы подкатили к глазам. Я сглотнула. Вспомнила её улыбающейся от предвкушения новой жизни тогда на балу. Я и сама тогда была такой. Такой же радостной и глупой. Наивной. Я была слепа к правде. А правда оказалась страшна. 

  Но всё равно я должна была узнать все, что здесь происходит.