Песнь Ветров

Он мог выбрать любую, но, слава Нанне, не выбрал её. Верно права была Нагина, решив, что она, Тень, слишком тощая.

Распрямив спину, Тень поспешила на кухню к Умше, нисколько не сомневаясь, что вскоре та пошлет её отнести еду Элазару и в эти краткие тэ, единственные, когда они могут увидеться, они обсудят, что делать дальше: после того, как покинут Ар’акшарак.

***

С того самого мгновения, когда за его спиной захлопнулась дверь клетки, и Элазар обвел взглядом остальных имшу, таких же коротковолосых, как он сам, молчаливых и угрюмых, одна мысль не давала ему покоя.

Времени осталось слишком мало.

Элазар не знал, что стало с Тенью. Её могли определить в служанки, а могли отдать и главе Ар’акшарака в качестве наложницы. И одна только мысль, что ей суждено греть постель муси, отдавалась глухой тревогой в груди, от которой сердце наливалось неприятной тяжестью. От другой же пряная злость подступала к горлу. Когда Элазар вспоминал Нэтанеля, бросившегося в ноги муси, затараторившего на их языке что-то, явно имеющее отношение к его дару, злоба поднималась сама собой, и Элазар стискивал пальцы в кулаки.

Он их предал.

Раб, так рьяно клявшейся в верности, слишком быстро сменил господина.

Элазар не смог уснуть перед своим первым боем, вновь и вновь думая о том, что всё это путешествие было огромной ошибкой. Ему следовало вернуться в Эрриду. Следовало послушаться совета Сендера и провести последние дни в тенистых садах столицы.

В первой бою он убил пустынного льва, а затем еще одного раба, с которым утром шагал на арену.

Аншу, хозяин Ар’акшарака, наблюдал за ним с интересом, и Элазар приметил и Нэтанеля, стоящего по правую руку от него. Он наклонился к Аншу и что-то шепнул ему. И хозяин Ар’акшарака закивал, продолжая с усмешкой поглядывать на Элазара.

После его увели с арены, но, к удивлению Элазара, его отвели в отдельную клетку, а не в ту, в которой он и остальные имши провели до этого ночь. Элазар оглядел каменные стены с одной стороны, тростниковую подстилку в углу, кувшин и горшок в углу.

Вскоре ему принесли еду, и вместо остывшей похлебки, которой их кормили с утра, ему дали кусок жареного мяса, лепешки и немного азула. Гадать, откуда такая щедрость, долго не пришлось. Вскоре появился и сам Нэтанель.

Он вошел в клетку и замер неуверенно на пороге, поймав на себе мрачный взгляд Элазара.

— Ты постарался? — спросил его Элазар.

— Да, повелитель.

Элазар хмыкнул и медленно поднялся. «Повелитель» прозвучало словно издевка.