Призраки не умеют лгать

– Что вы делаете в столице? Или это официальное представление?

Вот тут-то меня и ударило. События вчерашнего вечера – что из них было следствием, а что причиной.

Наверное, в моем лице что-то изменилось, потому что Галилианна нахмурилась, полные губы слегка поджались.

– Понимаете, у меня вчера… бабушка умерла, – произнести это оказалось очень трудно.

Почему я должна вообще что-то объяснять?

– Сочувствую, – сказала женщина. – Извините за расспросы, но разве вы из Заславля? Я подумала…

– Нет. Из Вороховки. Родители живут в Старом Палисаде, а бабушка мотается… моталась отсюда туда.

Никак свою службу контроля оставить не хотела, – я помешала миниатюрной ложечкой кофе и взяла чашку. – Вы, наверное, о ней слышали. Нирра Артахова.

Обычно реакция на имя бабушки легко предсказуема. Либо опасения, причём беспочвенные, ведь перед ними всего лишь ее внучка, а не грозный псионник. Либо уважение, плавно переходящее в зависть, влиятельных родственников хотели бы иметь многие. Но Галилианне удалось меня удивить. И напугать.

Рука, державшая чашку, дрогнула, неловко поставленный кофе плеснулся через край, украсив светлую столешницу тёмными пятнами. Женщина шумно выдохнула и спрятала руки под стол.

– Вы дочь Сергия? – спросила она осипшим, не имеющим ничего общего с прежним звонким сопрано, голосом.

– Да, – её беспокойство меня не тронуло, а вот вопрос не понравился, – Артахова Алленария Сергеивна.

– Нет, – Галилианна неожиданно затрясла головой и повторила, – нет. Он не мог так далеко зайти!

Нехорошее предчувствие ужом заползало под кожу.

Не надо, не спрашивай, скомандовала я себе. Поскорей бы пришёл Демон, в его присутствии всё или разрешается, или становится незначительным.

– Этого не будет, – прошептала женщина. – Никакая месть не станет ему оправданием.

– Галилианна, – начала я, но меня уже не слушали.

Мать Дмитрия вскочила и убежала в комнату.

Пронзительный звонок трамвая заставил меня очнуться, я слишком близко подошла к рельсам, и предусмотрительный водитель дал сигнал. Дом псионника остался далеко за спиной, спальный район сменился историческим центром.

Светофоры столицы, в отличие от остальных городов империи, обладали странной способностью гореть для машин дольше, чем для людей.

Вытянутый внедорожник с яркой эмблемой на капоте, издав гудок, затормозил напротив меня, к неудовольствию людей перегородив пешеходный переход. Имперская служба контроля.

– Алленария, – позвал меня знакомый голос, и пассажирская дверь приглашающе открылась.