Призраки не умеют лгать

Снег превращался в дождь, дождь опять в снег.

Задержавшись на ступеньках дома культуры, я огляделась. На стоянке приветливо моргнул фарами автомобиль. Не было ни дня, чтобы он не встретил меня после работы. Я юркнула в салон, и машина тронулась и покатилась по вечерним улицам.

– Как день? – спросил Гош, не отрывая взгляд от дороги.

– Как всегда.

За последние дни эти фразы стали для нас ритуальными.

Есть места, где никогда ничего не меняется. Исчезни я из родной коммуналки на несколько лет, вернулась бы к тому, что оставила.

На кухне слышалось слабое переругивание Вариссы и Теськи. Пик уже прошёл, и стороны взяли тайм–аут перед заходом на новый круг. Из комнаты Семафора с предусмотрительно распахнутой дверью (такое препятствие не всегда безболезненно преодолевалось) доносился храп. Ничего не изменилось. В последнее время я научилась дорожить этим.

– Привет, – первой выглянула Теська и стрельнула глазками в Гоша. – Ленка, к тебе снова покупатели приходили. Я показала.

– Ну и дура, – влезла вышедшая в коридор Варисса, – кто ж чужих людей впускает? Обнесут, прости господи, тогда, может, ума прибавится.

– Сама такая, – вяло огрызнулась девушка и пояснила, – я ж с понятием, проводила, ни на шаг не отходила. Они ничего не трогали. Правда, сказали, что комнатка маленькая больно.

Я кивнула. Комната  продавалась с тех пор, как начался ремонт в купленной однушке, но потом стало не до этого.

– Я, может, и старуха, да поумнее многих молодых буду, – бабка сощурила глаза, – Приходила какая-то ближе к вечеру.

– Всё хорошо, – поспешила успокоить я соседок.

Мы с Гошем прошли в мою комнату.

– Если хочешь, я могу комнату показывать, – предложил парень, усаживаясь на диван.

– Тебя, что на работе совсем видеть не хотят? – хотела пошутить я. Получилось всерьёз. Ещё одна тема, которой мы не касались, – его работа. Кто и когда установил эти правила, мы не знали, но жить по ним было гораздо легче.

– В субботу открытие памятной таблички. Получила приглашение?

– Неделю назад, – я села рядом и положила голову ему на плечо.

– Хочешь, отвезу?

– Хочу.

Высочайшим императорским указом было велено увековечить память о бабушке. На деле это означало, что на дом, где она жила, установят мемориальную табличку: «Жила и работала Нирра Артахова».

– Ну, я пошёл, – парень неловко поцеловал меня в висок.