Призраки не умеют лгать

Дмитрий сосредоточился на том, чтобы правильно распределять вес. Он нашёл лучом фонаря дыру в полу, в которую провалился в прошлый визит, и псионники разошлись к стенам, обходя опасное место.

– Направо, – подсказал Илья почему-то шёпотом, и Дмитрий свернул в узкий проем.

Здесь было светлее, чем в коридоре, благодаря большому окну во всю стену.

Молочно-белый грязный свет ложился на пол вычурным старинным узором. «Занавески, – отстранённо подумал Демон, – вывезли всё, а занавески оставили». Старый тюль напоминал белёсый мох, наросший на стекла.

– Сюда, – позвал столичный специалист, указывая на чуть более тёмный квадрат пола, в скользнувшем луче фонаря блеснуло железное кольцо.

Люк поддался настолько легко, что не рассчитавший силы Лисивин едва не упал. Незакреплённая крышка приземлилась с гулким грохотом, подняв тучу серой пыли, словно лопнувший мешок с лежалой мукой.

Дмитрий заглянул в тёмную дыру: в свете фонаря появились тонкие перекладины уходящей вниз лестницы. Слава императору, железной. Демон подёргал ближайшую и, удовлетворённый, начал спускаться.

Илья продолжал хранить молчание. Дмитрий ловил себя на мысли, что наблюдает за ним, ищет подвох в каждом жесте, фразе и ждёт. Чего? Он и сам не представлял.

Подпол повторял размером и формой кухню. По сути, неглубокая яма, укреплённая досками, с утрамбованным земляным полом. Дмитрий стоял, согнувшись в три погибели.

– Что там? – спросил сверху Илья, доски под ним заскрипели, и Демону на спину и голову посыпался какой-то мусор.

– Ничего.

Псионник ещё раз огляделся. Что тут раньше хранили, неизвестно, из-под традиционных банок с соленьями не осталось даже полок.

– Тогда вылезай, – столичный специалист шевельнулся, половицы громко треснули.

Дмитрий закрыл глаза, сосредоточился и резко вдохнул. В нос тут же попала пыль, заставив тихо закашляться. Формирование поисковой полосы с самым мелким разрешением, которое было ему доступно, заняло доли секунды.

В управлении энергиями всё зависит от мастерства специалиста, впрочем, как и в любом другом деле.

Один выбросит плетёнку, сквозь дырки которой просочится не только след хвоста, но и сам блуждающий. Другой, если хорошо учился, сотворит сачок, который ещё иногда называют ситом, в хорошем смысле слова, – мука просеется, а всё чужеродное застрянет. Мастер выбросит «шёлковый платок», который развернётся широким полотнищем, не собьётся с курса и не пропустит ни малейшей частицы энергии, какой бы незначительной она ни была.

Глава 17.